- Не может быть… – дыхание замерло. И все стало ясно. Это были они – Жрецы. Братья. Прежде, чем потеряли свои имена и сошли с ума. Просто дети, со своими планами и мечтами. Дети, у которых все было впереди. Первый Жрец никогда не упоминал о брате, не хранил его изображений, но второй… «Но ты отнял у меня мое сердце, моего брата». Он мстил за него. Он… любил его? И разве сам Гвин не стал чудовищем по той же причине – ради мести за убитую семью?
Гвин встряхнул головой. Ничто не заставит его сочувствовать убийце своей семьи, никогда. Жрец был монстром и раньше. Он заслужил все это. И Гвину было совершенно плевать, что тот чувствовал, что чувствовали оба Жреца и почему расстались, почему не общались и что случилось с их жизнями. Теперь все равно. Он снова опустил взгляд на двух детей на портрете. Такие живые и невинные. Еще не знают, что ждет их в конце. Никто из них не будет счастлив. Видимо, это так. Древняя магия это проклятье. Она только ломает, ломает и ломает. Всех, кто соприкоснется с ней.
Гвин собирался выбросить портрет, но отчего-то не смог. Он вернул его в книгу и взглянул на второй лист. Клочок бумаги, на котором красовались шесть неизвестных символов – по три в столбик. А между ними узким почерком горела надпись «Ключи к тайнику сердца». Юноша ощутил слабое любопытство, но проигнорировал его. Сейчас ему не до легенд. Может, он еще займется разгадкой этой тайны – сердца Тьмы. Или хотя бы просто узнает эту историю целиком. Но сейчас.
- Как-нибудь, - прошептал Гвин, всматриваясь в символы. – Как-нибудь.
***
Гвин вошел в детскую спальню на втором этаже. Тихо горели ночники над кроватками, на полу были разбросаны игрушки, а на полках стояли книги. Все так мирно и спокойно. Мужчине не хотелось думать, что там внизу сейчас двое волшебников убирают дом и размещают тела двух взрослых так, чтобы для маглов все это выглядело как обычное убийство, не связанное с магическим нападением.
Марлин сидела на стульчике между кроватками, лицо ее казалось утомленным и печальным. В опущенных руках была зажата палочка. Она подняла глаза, когда услышала шаги, и взгляд ее встретился с взглядом Гвина. На короткий миг мужчина ощутил сожаление за то, что заставил ее стереть память детям самостоятельно. Но тут же отбросил это чувство. Все правильно. Она должна была через это пройти. И лучше сейчас.
- Не спросишь, все ли прошло хорошо? – тихо спросила Марлин без тени улыбки. Гвин покачал головой. Пальцы его быстро заскользили по корешкам книг, стоящих на полке.
- Нет.
Голос прозвучал совершенно ровно и безэмоционально. Как и всегда. Гвин не видел смысла в не прозвучавшем вопросе – он не сомневался в Маккинон, иначе не позволил бы ей рисковать детьми. И она, кажется, это понимала.
- Когда я был маленьким, - тихо произнес Гвин с легкой ностальгической полуулыбкой, - то часто убегал из дома к маглам. В их библиотеку. Мне нравились их книжки – сказки и приключения. Они не знали магии, но всегда так слепо верили, что она принесет добро, что может все исправить.
Гвин и сам в это верил. Пальцы его замерли на сборнике сказок.
- В этих историях всегда находился герой, который спасал мир и в конце получал свое счастье, - прошептал он с тоской. В его глазах возник маленький мальчишка, с упоением читающий книгу с фонариком под одеялом, чтобы родители случайно не увидели свет и не узнали, что он не спит так поздно.
Марлин молчала.
- Это было чудесное время, - выдохнул Гвин, прогоняя далекий образ. – Но оно прошло.
Он резко отвернулся от полки и тотчас увидел, что девушка все это время не сводила с него глаз. Стараясь не отвлекаться на такое внимание, он прошел сначала к постели младшего мальчика. Тот сладко спал, на лице его не осталось и тени пережитого ужаса. Проснувшись, он и не вспомнит о том, что видел. Ни зло, ни спасшего их человека. Но утром он проснется сиротой. Гвин нежно провел ладонью по его волосам, поправил одеяло и подошел к кровати старшего брата. Даже во сне лицо мальчика казалось немного напряженным. Быть может, он видел кошмар, как отголоски пережитого на самом деле.
- Держись, - наклонившись, прошептал ему Гвин. – Теперь тебе нужно быть сильнее вдвойне. Мне очень жаль, правда. Очень жаль.
Мужчина зажмурился. Какой смысл иметь магию и быть не в силах спасти жизни невинных? В чем здесь волшебство? И все герои оказываются не таким уж героями на самом деле. Гвин погладил мальчика по волосам и еле сдержался от поцелуя. Если бы только он был нормальным человеком, он мог бы забрать этих детей с собой, он бы отказался от магии ради них, они бы стали жить обычной жизнью, и он бы сделал все ради их счастья. Но отцовство – это еще одно из того, что ему недоступно.
- Доброй ночи, - попрощался Гвин и, выпрямив спину, посмотрел на Марлин. – Ты хорошо справилась.
Девушка улыбнулась от внезапной похвалы.
- Пойдем, - позвал ее Гвин, и она кивнула.
***
И все-таки с этого выступа открывался изумительный вид. Гвин замер, давая глазам привыкнуть к свету солнца после сумрака пещеры. Здесь все было пропитано Древней магией – Жрец жил здесь если не полжизни, то очень долго. И Гвин практически чувствовал, как тот часто стоял на этом самом месте – краю платформы. И… что делал? Смотрел вниз? Вперед? Постойте-ка…
Гвина вдруг осенило. Он опустил ящик и книгу, не влезшую в него, на землю и манящими чарами призвал к себе бинокль. Вот зачем эта вещи у Жреца. Он наблюдал. Только что?
Леса, луга, деревня… Лучше всего с этого места, если смотреть, стоя прямо спиной к пещере, прослеживался белый домик с зеленой крышей и садом вокруг. Могло ли там быть что-то, что тревожило Жреца? Волшебники? Или он сам спрятал там какой-то магический артефакт? Гвин присмотрелся. Дом как дом. Милый. Уютный. Маггловский до ужаса. Ничего особенного. И вдруг в поле зрения бинокля выбежала собака. Большой лохматый пес с красным мячиком в зубах. А следом… двое мальчиков примерно одного возраста, оба темноволосые и смеющиеся. Гвин не мог на расстоянии слышать звуки, но не сомневался, что собака громко лает, а дети хохочут. Братья. О небо!..
Юноша резко опустил руки, убирая бинокль, но его трясло. Он не хотел, не мог думать о том, что пронеслось в его голове. Он хотел ненавидеть Жреца как и прежде, он ненавидел его и не желал о нем ничего знать. Но тот стоял здесь часами и просто наблюдал за этими детьми, вспоминая… себя и брата? Так? Он… тосковал?
- Хватит! – Гвин замотал головой, пытаясь выбить из нее неправильные, ненужные мысли, и резко швырнул бинокль на землю. Тот со звоном ударился о камни и отлетел в сторону. Достаточно с Гвина всего этого. Ничто не заставит его пожалеть об убийстве Жреца. И ему плевать, что тот мог чувствовать на самом деле. Он убил всю семью Гвина, и этого достаточно, чтобы ненавидеть его всем сердцем. Навсегда. Схватив коробку и книгу, Гвин трансгрессировал. Подальше от этого места – дома Жреца.
***
Они не стали сразу трансгрессировать в Министерство, решив немного пройтись. Обоим нужно было проветриться и успокоить мысли. Гвину нравилось так просто шагать по темным улицам, наслаждаясь спокойствием после боя. И ему нравилось, что слева в ногу с ним шла Марлин. Она не могла слышать шепот ветра и песни звезд, не могла видеть мир таким, каким видел его Гвин, но тоже явно получала удовольствие от прогулки. Особенно потому, что это мужчина предложил ей пройтись.
- Я знал, что ты станешь хорошим мракоборцем, - произнес Гвин, глядя вперед.
- Я им еще не стала, - заметила Марлин, и в голосе ее звучала улыбка. – Но ты ведь был против.
Гвин кивнул.
- Моя сестра тоже хотела стать мракоборцем, и я был против так же, - вдруг произнес он, удивляясь сам себе. Обычно он не говорил о семье. Марлин, видимо, удивилась не меньше. – Она не знала, что это такое на самом деле. Как и ты.
- Но теперь знаю, - возразила Маккинон. Гвин мысленно усмехнулся. О, Марлин, ничего ты еще не знаешь. Тебе так только кажется. Ты думаешь, что уже видела все самое ужасное, но это не так. Ты не знаешь и половины и ничего еще толком не испытала. Все это тебя еще ждет. Всё это еще будет тебя ломать.