В такси Гвин не нуждался. Он решил немного пройтись, а после трансгрессировать. Колдунья получила его письмо с совой о просьбе встретиться и ответила согласием. Так что мужчина переместится прямо к ее дому, где она уже будет ждать его, чтобы провести внутрь. Это будет любопытно. Гвин запустил руку в карман плаща, чтобы убедиться, что листок, сложенный пополам, всё ещё там. На нём были изображены те шесть символов, что когда-то мужчина нашел в Австралии, а после проверил и убедился, что на листах Жреца были они же. Камень, узоры, вырванные из книги страницы, слова Жреца в приступе предсмертной агонии – всё указывало на одно. И чем чаще Гвин сталкивался с этим, тем больше сомневался в том, что легенды это вымысел. Не эта точно. Сказка о сердце Тьмы, величайшем зле, главном антагонисте всех историй о героях Древней магии.
Гудок автомобиля заставил Гвина посторониться – он и не заметил, как в размышлениях вышел на проезжую часть. В извиняющемся жесте подняв ладонь в сторону водителя, мужчина отошел на тротуар и неторопливым шагом продолжил свой путь. Теперь это была его жизнь.
***
В ушах шумело – Гвин знал, что это лишь звук его собственной крови, а сердце билось о ребра с какой-то отчаянной силой. Больше не слушая Джорджа, он бросился в сторону завалов, и в голове его стучала одна единственная лихорадочная мысль – «Пожалуйста, будь живой».
- Марлин! – выкрикнул он, и голос его впервые за годы тьмы, дрогнул, как у мальчишки. Сейчас ему было абсолютно плевать на других людей, раненых и убитых, на себя. Осталась лишь одна цель – найти Марлин. Спасти Марлин. Она жива. Она не может погибнуть. Нет. Не она. Только не она.
Гвин отталкивал ее от себя как мог, пусть порой это и не было просто, но он никогда не хотел, чтобы из его жизни она исчезла таким образом. По правде говоря, в самой-самой глубине души он вовсе не хотел, чтобы она исчезала. Никак.
- Марлин!
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Выдох. Выдох.
В суете, близкой к панике, он, позабыв о магии, начал отбрасывать обломки руками. Но те, царапая кожу, крошились в его руках. Древняя магия, вызванная всплеском эмоций, оставляла от бетона лишь песок. Слишком долго. Слишком. Если Марлин ранена, если истекает кровью, задыхается… Если мертва.
Последнюю мысль Гвин отбросил, тряхнув головой. Он не переживет это снова. Просто не сможет. Он и так много лет балансирует на краю обрыва, пока тот все больше и больше крошится под его ногами. И если это случится вновь – если Марлин окажется мертвой на его руках – он упадет. В ту пропасть, полную холода и тьмы.
- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Глаза вспыхнули золотым огненным блеском, Гвин ударил обеими раскрытыми ладонями по груде обломков, и те в миг обернулись прахом, подняв в воздухе огоромное облако серой пыли. И мужчину не волновало, мог ли кто-то это заметить. Сейчас он забыл о предосторожности, обо всем, чему учился много лет. Он превратился в мальчишку, вновь оказавшегося на грани. И лишь пытался все исправить, повинуясь инстинктам. Древняя магия была его неотъемлемой частью, и он пользовался ей как чем-то естественным.
- Марлин!
Гвин бросился вперед, переступая через валявшиеся всюду куски арматуры и бетонную крошку, пытаясь в пыли разглядеть силуэт.
- Марлин!
С каждым шагом сердце билось все истеричней. Нет. Нетнетнетнетнет. Это не случится. Она не может… Нет! Она не заслужила. В памяти вспыхнула иная картинка – изуродованное лицо Розы, ее кровь на его руках и свадебное платье, так и оставшееся висеть в шкафу.
- Марлин, - не крик уже. Только вздох. Полный вырвавшейся наружу боли. Кажется, Гвин всё-таки потерял контроль.
- Гвин!
И сердце его остановилось. Словно в тумане, Гвин обернулся на голос, и с губ его сорвался судорожный вздох. Девушка поднималась с пола, вся в пыли и с палочкой в руках. Глаза ее блестели от непролитых слез.
- Ты жива, - прошептал Гвин. И спустя мгновенье девушка уже подбежала к нему и бросилась в объятья. И мужчина вдруг не оттолкнул ее, не отпрянул, а крепко-крепко прижал в ответ, слыша, как ее сердце стучит ничуть не медленней его собственного.
Марлин задрожала под его руками, и Гвин понял, что она плачет. И тотчас на него волной накатило облегчение. Напряжение во всем теле спало, он услышал, как успокаивается его дыхание. Марлин здесь. С ним. Живая. Настоящая. Невредимая.
- Ты не ранена? – мягко спросил он, проводя ладонью по волосам девушки. Марлин лишь сильнее вцепилась в него и помотала головой.
- Я так испугалась, - всхлипнула она. И в груди Гвина сжался узел. Боже, она же такой ребенок!
- Не бойся, - прошептал он в ответ. – Теперь все в порядке. Я не дам никому тебе навредить.
Марлин вновь затрясла головой.
- Нет, Гвин. Ты не понял. Я испугалась, что потеряла тебя. Что больше тебя не увижу.
Девушка слегка отстранилась, не размыкая объятий, и заглянула мужчине в глаза. Лицо ее было красным от слез и непонятно отчаянным. И таким прекрасным. Губы Гвина дрогнули, и он внезапно улыбнулся.
- Этого никогда не случится, Марлин, - произнес он спокойно. Мир возвращался, как и земля под ногами. – Я всегда буду.
- Со мной? – полные надежды глаза. И Гвин в этот миг, когда только-только пережил такой страх, не мог ответить ничего иного:
- И с тобой тоже.
***
- Добрый день, мистер Гвин.
Старуха оказалась еще более древней, чем о ней рассказывали. Волос почти не осталось, а те, что были, напоминали тонкую седую солому. Время и тревоги согнули ее спину и добавили хромоту, так что при ходьбе она опиралась на узловатую трость. Лицо и тонкие руки усеяла паутина морщин. И только круглые зеленые глаза казались не подвластны возрасту.
- Здравствуйте, - поздоровался в ответ мужчина. Колдунья пропустила его за калитку, и проходя, Гвин ощутил магический барьер довольно сильных защитных чар.
- Хотите чай? Вы, англичане, ой как любите чай, - каркнула старуха.
- Да, пожалуйста, - источая вежливую любезность, отозвался Гвин. Колдунья загремела на кухне чайником, пока Гвин осматривал гостиную. Ничего примечательного, но это была полезная привычка – находить все детали и запоминать. Никогда не знаешь, что может оказаться важным и пригодиться в будущем.
Спустя десять минут старуха вернулась с подносом, на котором красовались розовый чайник, две чашки и тарелка с имбирным печеньем.
- Присаживайтесь, - указала она на кресло, разливая горячий напиток. – Сколько вам кубиков сахара?
- Благодарю. Два, пожалуйста.
Гвин оставил сумку у ног и опустился в мягкое пахнущее кошками кресло. Однако животных в доме не было видно. И либо все кошки уже умерли, либо бегали в саду. Старуха протянула ему чашку, кивнула на печенье и сама ловко запрыгнула в другое кресло. Чай оказался горячим, но приятным на вкус, хоть и слишком сладким. Пожалуй, в следующий раз следует говорить «один».
- Итак, в письме вы сказали, что работаете на центральную магическую библиотеку Лондона, - первой начала разговор колдунья.
- Именно так, - Гвин стремительно улыбнулся. Люди всегда охотней общаются с теми, кто им улыбается. Стандартный прием. Это вызывает чувство расположения и симпатии. – Сейчас я занимаюсь восстановлением архивных данных о Древней магии. Но, к сожалению, о ней почти ничего не уцелело. И тут наши коллеги из Нью-Йорка сообщили о том, что вы также интересовались этой сферой во времена своего преподавания. И я счел возможным обратиться к вам за помощью.
Старуха широко и самодовольно улыбнулась в ответ. Ей, должно быть, уже больше ста. Значительно. Гвин попытался представить, какой она была в молодости, но видел лишь яркие зеленые глаза.
- Да, помнится, мне всегда была интересна эта тема,- произнесла колдунья, неторопливо потягивая чай. – Еще с юности. Надо мной все смеялись, а я искала, искала, искала. Правда, так почти ничего и не нашла. Кроме одного.