Тепло попрощавшись, он взял свою сумку и покинул дом. Вся эта легенда была занимательной, но не имела никакого отношения к нему и к тому, что он искал. Сердце Тьмы и камень, способный эту Тьму уничтожить – всё это не поможет Гвину найти способ умереть.
***
К середине ужина напряжение между ними, наконец-то, спало. Они вспоминали школу, уроки, занятия кружка, общих знакомых. Обсуждали войну. И истории из детства Марлин. О себе Гвин не рассказывал, это было бы не лучшим решением и испортило бы вечер. Марлин понимала и потому ничего не спрашивала.
Когда принесли десерт для девушки – мороженое с лимоном и кофе для Гвина, наступила ночь. И разговор вновь медленно вернулся к войне.
- Почему ты отказался вступить? – вдруг спросила Марлин, и Гвин, в задумчивости водящий ложечкой по дну своей чашки, не сразу понял, о чем речь.
- Что, прости? – переспросил он, концентрируя внимание на девушке. Та пояснила:
- Почему ты не стал вступать в Орден Феникса? Джеймс сказал, Дамблдор приглашал тебя лично.
Гвин поморщился. Это было правдой. Директор Хогвартса, опасаясь, что в Министерстве могут быть предатели, которые передают информацию Волан-де-Морту, с чем, кстати, Гвин был согласен, создал тайную организацию по борьбе с пожирателями смерти и возглавил ее. Туда уже вступили Аластор Грюм и Дедалус Дингл, конечно же, Хагрид. Элфиас Дож ещё сомневался, но Гвин был уверен, что и он решится войти в ряды Ордена Феникса через пару дней. Но все-таки в основном там были те, кого Гвин, помня себя выпускником школы и юным мракоборцем, называл детьми. Фрэнк Долгопупс, Римус Люпин, Поттер, Блэк, Петтигрю. Эванс и Медоуз. И, конечно же, его, Гвина, ребята. Он не удивился, увидев их имена в том списке, что показал ему Дамблдор. Он сразу нашел их среди фамилий и ощутил легкий укол вины. Это он затащил их на войну, заставив учиться сражаться ещё в школе. Эммелина Венс, Бенджи Фенвик, братья Пруэтты, Эдрик Дирборн и, разумеется, Эдгар Боунс. Рвущийся в бой с удвоенной силой и ненавистью – ведь один из пожирателей убил его Джейн, его половину медали. Гвин знал, как сильно Эдгара выжигает изнутри жажда мести и как велико желание её удовлетворить. Пусть месть – это и не правосудие. Но кого это волнует, когда внутри целый мир разбивается снова и снова?
И даже те из кружка Гвина, кто еще не вступил в Орден, все равно сражались. Имени Марлин в списке тоже не было. Как и Мэтью. Но Сноу наверняка ждет встречи с Гвином, чтобы посоветоваться. А вот Маккинон.
Гвин посмотрел на девушку, которая все время его размышлений терпеливо ждала ответа.
- Это не для меня,- произнес он спокойным и ровным голосом. Голосом профессора Гвина. – Жрецы не работают в тайных организациях. Все эти собрания, подполье. Нет. Мне это не нужно. Но отчего, скажи, я не видел тебя в списке?
Марлин потупила взгляд и, чтобы потянуть время, запустила в рот большую ложку мороженого. Гвин улыбнулся. Ребячество. И кто-то еще смеет думать, что выпускники школы не дети?
- Я вступила, - наконец, изрекла девушка. – Сегодня утром.
И подняла на него глаза. Гвин ответил ей мягкой полуулыбкой.
- Что ж, - кивнул он, не сумев подобрать другие слова. Но, кажется, они и не были нужны.
========== Страница двадцать седьмая, в которой возвращается надежда. ==========
За окнами заканчивался август. Гвин сидел на скамейке в парке, устремив взгляд к небу. Он не помнил, как давно находился здесь – несколько часов, день или пару дней. Время приняло какую-то странную субстанцию, его границы стали слишком размытыми, и мужчина совершенно в нем потерялся. Он с легкостью абстрагировался от заполнявших парк звуков и образов, и в итоге остался один на один с небом. Молча они смотрели друг на друга, общаясь без слов. Гвин тосковал. И небо позволяло ему этого не бояться. Это было почти… спокойно. Он давно перестал плакать, но его боль не могла никуда исчезнуть. Сколько бы времени ни прошло. Это не лечит. Ничто не лечит. Просто с годами ты привыкаешь жизнь со своим горем. Вот и всё.
Его кошмары всё ещё снились по ночам, заставляя просыпаться в поту и с криком. Поэтому Гвин почти не ложился. Древняя магия поддерживала в нем силу дольше, чем это было у обычных людей. Он мог не спать и не есть целыми днями. И так и поступал. Плюс жить в полном одиночестве в том, что никто не будет заставлять тебя вести себя как нормальный человек.
Он искал, искал и искал что-то о Древней магии, годами пытаясь понять, для чего та спасла его жизнь. И, кажется, теперь догадывался. Наследие. Вот причина. Ведь он не просто Жрец, он Последний. Он Хранитель Древней магии. И с его смертью она тоже умрет. Потому она его и спасает. Чтобы он оставил кого-то после себя. Нового Жреца. Новую искалеченную проклятьем душу.
Гвин без сомнений обрек бы кого-либо на это, посвятил бы в секреты Древней магии, с радостью отдал бы их все, но не знал, кому. В его жизни больше не было ни одного человека. Так кому он мог бы передать свои знания и обучить? Где найти того, кто будет достоин? Ведь нельзя вручить Древнюю магию кому попало, нельзя подвергнуть мир такой угрозе.
Об этом и думал Гвин, когда вдруг уловил среди всех фоновых звуков тот, которого быть не должно – шелест мантии. Тело сразу же напряглось, готовое к опасности, и внутри вспыхнула, волнуясь, магия.
Тихие шаги ног в мягкой обуви раздались слева. Они приближались. Гвин внутренне весь собрался, когда вдруг узнал их. Вспомнил. И тело сразу расслабилось. Не опасность.
- Профессор Дамблдор, - первым произнес он, по-прежнему глядя в небо. Шаги затихли, и вместо них раздался короткий дружелюбный смешок:
- Здравствуй, Мерлин.
Гвин поморщился. Директор, конечно, помнил его тем немного зазнающимся, самоуверенным и любознательным мальчишкой и, наверное, для него Гвин навсегда останется ребенком.
- Меня всегда поражали твои навыки в магии, - произнес Дамблдор. Мантия вновь зашелестела, и директор опустился на скамейку рядом с мужчиной. – Но сейчас, признаюсь, они стали еще невероятней.
Гвин даже не улыбнулся в ответ на этот комплимент, продолжая созерцать небо, как будто это было самым важным в его жизни.
- Что вы хотели, профессор? – прямо спросил он, не чувствуя ни неловкости, ни смущения. Может, для Дамблдора он и мальчик, но для него директор уже давно не строгий учитель, а просто чужой человек, который внезапно решил нарушить его одиночество.
- Обратиться к тебе за помощью, - просто ответил Дамблдор, не теряя своего неизменного дружелюбия в голосе. Гвин все-таки оторвался от неба и посмотрел на сидевшего рядом человека. Директор не изменился за те годы, что они не виделись. Все тот же излучающий спокойствие и доброту седобородый человек. Его проницательные голубые глаза внимательно смотрели на Гвина из-за стекол очков и будто изучали, хотя на губах играла легкая улыбка. Но теперь это больше не могло обмануть Гвина. Он склонил голову набок, изучая профессора в ответ.
- Помощью? – брови выгнулись вверх, придав лицу скептическое выражение. – Я не помогаю. Никому.
Дамблдора не смутил такой холодный ответ. Он закинул ногу на ногу, вновь прошелестев краями лиловой мантии и улыбнулся:
- Возможно, я стану исключением.
Гвин едва сдержал фырканье. Но эмоциям здесь не место. Просто спокойная каменная маска на лице. Так лучше. Так правильней.
- Чего же вы хотите?
Дамблдор смерил его долгим взглядом, теплым, как сентябрьское солнце. За таким всегда следуют октябрьские заморозки и стужа ноября.
- Чтобы ты вернулся домой, Мерлин, - произнес директор. – В Хогвартс. В качестве учителя защиты от Темных искусств.
***
Очередное лето наступило в мрачных красках. Волан-де-Морт побеждал. Все, кто не были слепы, видели и понимали это. Министерство бросало на борьбу с Пожирателями всех мракоборцев, даже совсем неопытных, Орден Феникса, возглавляемый Дамблдором, вел свою войну. Но, видимо, этого было все-таки не достаточно. И мир все больше и больше погружался во тьму. Люди уже боялись покидать дома, но даже там не чувствовали себя в безопасности. Кажется, даже маглы стали что-то замечать, хоть и находили этому свои совершенно нелепые, не связанные с магией причины.