Но для Гвина все было наоборот. До этого он много лет жил в своей непроглядной черной тьме, бездонной и ледяной. Но за последнее время что-то начало меняться. Вернее, первые изменения, пусть и незначительные, начались еще в Хогвартсе, на занятиях кружка. Но теперь, теперь все стало иначе. В еще большем смысле. И когда мир рушился, мужчина вдруг среди темноты увидел свет. Это был маленький, едва заметный, но яркий лучик, предназначенный лишь ему. Особенный. Все вокруг теряли надежду, а Гвин вдруг нашел солнце.
И у этого солнца было имя.
- Привет, Гвин! – Марлин помахала мужчине рукой, когда трансгрессировала прямо на чей-то газон. С того случая, когда на Министерство напали, Гвин и Маккинон стали работать вместе практически на всех заданиях. Будто бы они были командой.
- Привет, - кивнул в ответ Гвин, наблюдая, как девушка торопливо перебегает лужайку на цыпочках, будто бы надеясь, что так меньше затопчет траву. Это было нелегко для него – перейти с официального «здравствуй» на легкомысленное «привет». Но всё изменилось.
- Сообщение поступило три минуты назад, - оповестил напарницу Гвин, начиная идти вдоль улицы, как только Марлин выбралась на дорожку. Она торопливо зашагала за ним. Мужчина на удивление быстро привык к присутствию этой девушки за своим левым плечом. Она никогда не оспаривала его действия, но всегда была рядом. И бесконечно доверяла, смотрела своими внимательными глазами, похожими на звёзды.
- Кто-то проник в дом к миссис Пилигрим, - продолжил Гвин, убедившись, что Марлин его догнала. – Пожилая женщина, живёт одна. Детей нет, муж умер несколько лет назад. Она сразу же послала сообщение, а сама спряталась у соседей.
- Соседи маглы? – спросила Марлин. Гвин кивнул.
- Да, она сказала, что в доме воры, и она ждет полицию.
- Правда? – в голосе девушки проскользнула смесь удивления и сомнения. Гвин слегка улыбнулся.
- Нет. Это лишь мое предположение.
И ему не нужно было оборачиваться и видеть, чтобы узнать, что Марлин улыбнулась.
Это было так странно, так ново, но в то же время было во всем этом нечто полузабытое из прошлого, нечто, что раньше было в его жизни, но исчезло во тьме. И вот теперь возвращалось. Работа в паре, разговоры ни о чем и обо всем, странные шутки и этот свет, свет, свет. Гвин не мог ответить на чувства Марлин, но она не была ему безразлична, и он это понял. Наконец-таки понял и принял для себя. Перестал от этого убегать. И это не означало, что он готов был впустить Маккинон в свою жизнь, ведь это по-прежнему грозило опасностью для неё – его проклятьем. Но всё равно почему-то впускал. Осторожно и почти невесомо.
Дом пятнадцать по Кингстон-стрит казался совершенно пустым. Черные окна, выделяющиеся на фоне белых стен. Словно пустые глазницы. За свою долгую карьеру мракоборца и жизнь Жреца Гвину приходилось видеть мертвецов без глаз. Он знал, с чем сравнивал. Входная дверь с блестящей цифрой пятнадцать наверху оказалась приоткрыта. И ветер то и дело носился вокруг, проскальзывал внутрь и с вихрем выносился обратно. От этого дверь тихо скрипела несмазанными петлями.
Марлин поймала взгляд Гвина, и мужчина кивнул в ответ на вопрос, который прочел в ее глазах. Да, это тот самый дом. Девушка тут же вытащила из кармана палочку. Вперед.
В присутствии Марлин Гвину не приходилось скрывать то, кто он, прятать свои силы. И это тоже было чем-то новым, но в то же время и чем-то старым. Как и все, что испытывал мужчина рядом с Маккинон. Весь спектр его эмоций, причиной которых вдруг стала Марлин, был именно таким, двойственным, новым и неизвестным, но знакомым и позабытым одновременно.
В этот раз дверь отворилась, не издав ни единого звука. Магия. Гвин первым шагнул в темноту, прислушиваясь. Марлин вошла сразу за ним. Так близко, что мужчина мог ощутить излучаемое ей тепло даже через ткань своего пиджака и рубашки.
Дом, погруженный в темноту, казался наполненным тайнами. Чем-то, что могло скрываться в этих густых сумерках, похожих на туман. Гвин жестом объяснил Марлин, что он отправится обследовать первый этаж, а ей указал на лестницу, ведущую наверх. Маккинон кивнула и, прошептав «Люмос», отправилась на ступеньки.
И Гвин остался один. Он так и стоял на том же месте, как вошел, около лестницы. Слушая. Всматриваясь. Замечая. Пальцы рук в карманах казались ужасно холодными и просили зажечь огонь. Не сейчас. Осторожно ступая, чтобы не выдать себя ни единым звуком, мужчина двинулся вперед. Ему не нужен был свет, чтобы видеть. Мебель, такая же старая, как и дом, полная чужих чувств и воспоминаний, прожитой счастливой жизни, подобие которой никогда не будет принадлежать самому Гвину.
Мужчина качнул головой, прогоняя странные непрошенные мысли. Он стал слишком сентиментальным в последнее время. Размяк. И знал причину. И за это себя почти ненавидел. Он не имел права, не мог, не должен был вновь видеть свет, снова чувствовать. Не после всего, что натворил, кого потерял. Он должен оставаться каменным изваянием, мертвецом. Так почему же теперь он снова дышит, и сердце его бьется? Ему следует отослать от себя Марлин и никогда больше к ней не приближаться. Он этого не заслужил. Он должен погрязнуть во тьме. А она – свет, свет, свет. Его свет.
То, что дом пуст, Гвин понял спустя семь минут. Еще через три спустилась Марлин и подтвердила, что на втором этаже тоже никого нет. Тот, кто забрался сюда, уже сбежал. Гвин не уловил следов темной магии, так что, возможно, это и в самом деле был просто вор или хулиган.
- Пойдем, порадуем миссис Пилигрим, - позвал девушку Гвин, отталкивая из головы ворочавшиеся там тяжелые мысли. Он понимал, что должен поступить так, как рассуждал, прекратить все это. Но не мог. Снова погрузиться в ледяную тьму… Теперь, когда сердце его опять ожило… Как выдержит?
- Эй, - рука Марлин вдруг сжалась на его локте легким движением. Но стоило Гвину оглянуться, как девушка тотчас отпустила, чтобы не нарушать личное пространство напарника.
- Что-то не так? – уставился на неё Гвин внимательными голубыми глазами. Но взгляд Марлин был не менее твердый, чем у него.
- Да, - сразу же ответила Маккинон. – Ты о чем-то думаешь.
Гвин удержал улыбку.
- Я всегда о чем-то думаю, - уклончиво ответил он, прекрасно зная, что на самом деле имеет в виду Марлин. И она знала, что он знает. И потому лишь слегка склонила голову вбок и прищурила глаза. Но ничего не сказала.
- Я думаю о том, что не хочу, чтобы ты погибла из-за меня, - слова вдруг сами вырвались, но Гвин понял, что и не хотел бы их остановить. Теперь одного взгляда Марлин было достаточно, чтобы он отвечал правду, не уходя от неё.
И взгляд девушки сразу же потеплел. Она глубоко вздохнула, прежде чем произнесла:
- Я могу говорить тебе каждый день, это не случится. Ты не прокаженный, чтобы убивать всех, кто рядом. Если я погибну, то не из-за тебя, а из-за Волан-де-Морта. И, пожалуйста, хватит думать об этом. Гвин. Я буду рядом.
Губы Марлин дрогнули и озарились робкой неуверенной улыбкой. И Гвин сдался, как сдавался снова и снова с того дня, когда чуть не потерял девушку и признался себе, что она не просто важна для него, она нужна ему.
- Ты очень упрямая, - улыбнулся он в ответ. И улыбка Марлин стала смелее.
- Пойдем, узнаем, что сказала соседям миссис Пилигрим. И проверим, верно ли твое предположение. В детстве я хотела стать полицейским. Не смейся! Да, я была своеобразным ребёнком.
И спустя пять минут они выяснили, что Гвин был прав.
***
- Нет.
В ответе не было ни капли сомнений. Гвин поднялся со скамейки, рассерженный, что его уединение и размышления посмели прервать таким абсурдным предположением. С какой стати ему возвращаться в Хогвартс да ещё и в качестве учителя?
- Возможно, ты передумаешь, - мягко произнес Дамблдор, словно не заметивший резкости своего бывшего ученика. – Это очень важно для меня, Мерлин. Школе нужен учитель, вот-вот начнется сентябрь, а у нас нет другой кандидатуры. Профессору Хенли пришлось оставить свой пост из-за болезни. Найти стоящего преподавателя на эту должность очень сложно.