Первым желанием Гвина было молча развернуться и уйти, напоследок смерив директора драматичным взглядом, но что-то удержало его на месте. Должно быть, уважение. Потому что Дамблдора он уважал всегда. Тот был странным, немного чокнутым, да, но великим волшебником и хорошим человеком.
- Почему я? – выпалил Гвин, вдруг ощутив желание узнать ответ на этот вопрос. Директор, продолжавший сидеть на скамейке, невозмутимо уставился в ответ снизу вверх, и произнес как нечто само собой разумеющееся:
- Помнится, в школе ты делал невероятные успехи в области защиты от Темных искусств. Начал проявлять себя с первого курса, а после никто из учеников, даже старших, не мог с тобой сравниться. Профессор Морган очень любил тебя, а ведь ты побеждал даже его. Этого достаточно, чтобы ответить на твой вопрос?
Гвин нахмурился, уловив легкие печальные интонации в голосе директора. Ностальгия по прошлому? Жалость? Нет, что-то еще.
- Достаточно, - кивнул мужчина, не отводя от Дамблдора взгляда. – Но ведь это не все, не так ли?
Директор слегка приподнял уголки губ и наклонил голову.
- Ты был самым многообещающим юным мракоборцем за последний век и одним из немногих, кого приняли на работу без экзаменов и дополнительного обучения. И список твоих заданий по истине впечатляющий, - произнес он, излучая уверенность и спокойствие. – Ты мог бы стать величайшим из мракоборцев, если бы не оставил работу.
Сердце Гвина вдруг бешено застучало. Оставил работу? Так это звучит для других людей? Он не мог там оставаться, не мог вновь ловить преступников как ни в чем не бывало, когда сам превратился в самого ужасного из них! И ещё терпеть эти вечные сочувствующие взгляды, полные жалости, перешептывания за спиной, боязливую неуверенность в чужих глазах. Нет уж, спасибо. Таким как он, Жрецам, лучше всю жизнь быть одиночками. Безопасней.
- И это лучше всего показывает то, что в работе я больше не нуждаюсь, - фыркнул Гвин с неоправданной, но такой желанной агрессией. – Вопрос закрыт. Ищите другого учителя, профессор.
Гвин не знал, чего ожидал, наверное, что Дамблдор будет дальше его уговаривать, проведет сеанс бесплатного психоанализа, полного теплых липких слов сожаления, тоски и надежды. Но ничего этого не было. Директор лишь поднялся на ноги и протянул мужчине руку.
- До свидания, Мерлин, - улыбнулся он вновь, когда Гвин ответил на пожатие. – Если всё-таки передумаешь, только сообщи. Это место будет ждать тебя.
И Гвину вдруг стало стыдно за свой почти мальчишеский срыв. Он ведь не такой больше, он – не эмоции, он – разум. Не стоило так грубить. Хватило бы просто холода.
- До свидания, - попрощался он уже размеренным ровным тоном. – Но я не передумаю.
- Что ж, - Дамблдор запустил руки в карманы мантии и пожал плечами. – Тогда хотя бы приезжай как-нибудь в замок.
- Зачем? – удивился Гвин. Он действительно не видел в этом смысла. И если раньше он еще хотел попасть в школьную библиотеку ради книг в Запретной секции, то теперь даже это больше не было ему нужно. Легенда о сердце Тьмы не касалась его жизни, даже если была правдой. А причину, по которой Древняя магия его спасает, он уже понял и так. Дамблдор вновь повел плечами.
- А ты позабыл, Мерлин? Хогвартс всегда будет твоим домом.
***
В этот раз они встретились у дома Марлин. Гвин стоял под знакомой яблоней, в тени которой скрывался так много раз тем летом, когда покинул Хогвартс. И это дерево, этот дом навеяли воспоминания. Тогда мужчина приходил сюда каждый день и по несколько часов смотрел на окна, охраняя жизнь Марлин Маккинон. Невидимый ангел-хранитель. Вот ведь ирония. Ангелом Гвин точно не был. Скорее уж наоборот. Но если так, то действительно ли девушке нужна эта участь – быть охраняемой чудовищем?
- Прости, - Марлин выбежала на улицу, немного взволнованная и суетливая. – Я опоздала.
- Не страшно, - мягко ответил Гвин, глядя на такую живую девушку. Живую до сих пор. И если бы у него оставался шанс на чудо, он попросил бы обменять свою жизнь на жизнь Марлин. «Пожалуйста, пусть она проживет долго и счастливо, а я умру как можно быстрее, унеся свое проклятье в могилу».
- Куда на этот раз? – Марлин натянула куртку, которую до этого несла в руках. – Если опоздание не страшно, то…
- Да, это не по работе, - подтвердил догадку девушки Гвин. И в глазах ее вдруг увидел проблеск надежды. Опасное чувство. Опасная игра. Что он творит?
- Тогда куда мы?
- Я хотел кое-куда сходить до работы, но не уверен, что смогу один, - честно признался Гвин. Он так устал от лжи, от боли и от образа каменного человека без сердца, что больше не мог врать. Не ей. – Ты не могла бы пойти со мной?
И в его собственном вопросе вдруг проскользнула надежда. Он заметил, как буквально растаяло сердце Марлин, когда она услышала его слова, когда смотрела на него сейчас, такого внезапно открытого и почти беззащитного. Такого, каким его не видел никто из живых.
- Конечно, - только вздох. – Конечно, я пойду с тобой.
Гвин и не сомневался, но почему-то ее слова создали еще один лучик, прорезавший его тьму. Он собирался сказать «спасибо», но язык вдруг стал тяжелым и не повернулся. Впервые за годы Гвин не сумел совладать с собой. Поэтому он просто молча взглянул на девушку, надеясь, что глаза скажут всё за него, и протянул ей руку. И как только маленькая нежная ладошка Марлин оказался в его, они оба трансгрессировали.
***
Квартира ответила ему ставшей привычной пустотой. Не разуваясь, Гвин прошел в комнату и рухнул на диван лицом вниз. Закрыл глаза. Он чувствовал какую-то необъяснимую усталость от этого дня. Наверное, потому, что в последние два года действительно ни с кем не общался. И если до этого он много путешествовал, что-то искал, боролся, то потом вдруг просто перестал. И окончательно замкнулся в себе, заперев себя в этой квартире.
Встреча с Дамблдором напомнила Гвину о той старухе-колдунье, с которой он повстречался во Франции. Ее ужасающая легенда, которая, скорее всего, была правдой. Может, и не все события происходили так, как в той страшилке, но суть неизменна. В шкатулке Гвина по-прежнему хранился камень с запертой молнией внутри, тот, что должен был уничтожить сердце Тьмы. А само оно, черное, злобное, билось где-то в ожидании своего часа, когда кто-нибудь выкопает его из земли и отдаст ему свою душу и тело.
Но для Гвина все это было бессмысленно. Проблемы мира, которых даже не было. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. И вновь увидел перед собой лицо Дамблдора. И в этот раз оно напомнило ему уже не о Древней магии, а о школе. Высокие башенки, движущиеся лестницы, исчезающие ступеньки и коридоры, ведущие в никуда. Вечно живой замок, полный детей. Гвин бы не выдержал этого. Просто не смог. Он не такой сильный, нет.
Когда за окном стемнело, мужчина поднялся с дивана, чтобы сварить себе новую порцию зелья для сна без снов. Это был его способ обрести хотя бы несколько часов покоя, без кошмаров, в которых Роза снова и снова умирала на его руках.
Котел, пробирки и колбы, чашки Петри, пипетки и весы – всё это целиком заполняло обеденный стол, которым Гвин все равно не пользовался по назначению. Его короткие перекусы происходили на диване, а вот каждый раз прибирать за собой после приготовления новой порции зелья не было никакого смысла.
Разведя огонь, Гвин принялся собирать ингредиенты, когда понял, что у него закончились толченые иглы дикобраза. А в такое время аптека уже закрыта. Волна разочарования быстро прокатилась по лицу, но мужчина сразу же взял себя в руки. Что ж, нет, значит, нет. Легким движением кисти он погасил ставший бесполезным огонь и вернулся на свой диван. Кажется, сегодня ему придется вновь очутиться в том самом ужасном дне его жизни и увидеть мертвой свою семью. Шесть лет прошло, а он до сих пор помнил каждую деталь того утра, будто это случилось только вчера.