Я наматываю ее волосы на кулак и откидываю ее голову назад, прикасаясь своими губами к ее губам. Ее губы — сладко-солоноватый коктейль из красного вина, слез и отчетливого вкуса, который присущ исключительно Стелле.
— Ты ходишь по тонкому льду, — предупреждает она. — Но спасибо тебе.
Я прикусываю ее нижнюю губу.
— За что, детка?
— За то, что ломаешь меня.
Я целую ее в лоб, проглатываю неуместный комментарий, который хотел сделать, затем усаживаю ее обратно на диван.
— Подожди здесь.
Она моргает, на ее лице появляется озадаченное выражение, и я исчезаю в конце коридора. Через несколько минут я возвращаюсь в гостиную и нахожу Стеллу, озабоченно присевшую на краешек стула с пустым бокалом вина в руке. Я беру у нее бокал, доливаю в него, затем веду ее по коридору в гостевую ванную комнату. Я бы предпочел, чтобы она спала со мной в моей постели, но я знаю, что она к этому не готова. И после того, как она освободилась от своего прошлого и рассказала мне все до мельчайших подробностей о нападении Роджера, мне с трудом удается побороть свое чувство вины за то, что я когда-либо выталкивал ее из зоны комфорта. Хотя я знаю, что именно это и должно было произойти.
— Ты приготовил мне ванну? — спрашивает она, удивленная моим жестом.
Я ставлю ее бокал на бортик ванны и поворачиваюсь к ней.
— Неужели так трудно поверить, что я хочу, чтобы тебе было комфортно, пока ты остаешься в моем доме?
Она закусывает нижнюю губу, в ее глазах появляется игривый блеск.
— Я просто не думала, что ты парень, которого это сильно волнует.
Я скрещиваю руки на груди и ухмыляюсь ей сверху вниз.
— Это ужасно самонадеянно с твоей стороны.
Она смотрит на поднимающиеся в ванне пузырьки пены, затем снова на меня.
— Ужасно самонадеянно с твоей стороны думать, что я просто собираюсь раздеться перед тобой.
— Я тебя об этом не просил.
Этот игривый блеск растворяется в воздухе.
— О.
Я иду к двери, останавливаясь, прежде чем оставить Стеллу одну, чтобы она расслабилась.
— Можешь отдыхать столько, сколько захочешь. На кухне есть еще вино, если хочешь. Я не держу много еды, потому что нечасто бываю дома, но если ты проголодалась, мы можем сделать заказ. В противном случае чувствуй себя как дома.
Затем я выхожу из ванной, аккуратно закрывая за собой дверь и поправляя свой стояк в штанах.
Господи Иисусе. Я в полной заднице.
Девятнадцать
Стелла
Я снимаю свою одежду, складывая все аккуратно рядом с раковиной и снимаю золотой браслет от Джулии и осторожно кладу его на вершине кучи. Затем я опускаюсь в теплую ванну с пеной, которую Джоэл приготовил для меня. Температура идеальная, и мое тело покрыто пенистым слоем пузырьков, пахнущих лавандой.
Меня охватывает укол ревности, и я с подозрением смотрю на женственный флакончик с пеной для ванн. Я отбрасываю эту мысль в сторону и погружаюсь в состояние расслабления, откидывая голову на подушку в ванной и закрывая глаза.
Мгновение спустя раздается тихий стук в дверь, и я оживляюсь, переставляя несколько пузырьков, чтобы стратегически прикрыть свои женские прелести.
— Войди.
В изножье ванны появляется Джоэл с растрепанными волосами и напряженным хмурым выражением лица.
Я приподнимаю бровь и выжидающе смотрю на него.
— Забыл что-нибудь? — спрашиваю я, любопытствуя, почему он вернулся так скоро.
Тут я замечаю пушистое серое полотенце в его руке. Он откашливается, отводит глаза и бросает полотенце на бортик рядом с ванной. Когда он поворачивается, чтобы уйти, я открываю свой большой, толстый, глупый, возбужденный рот.
— Останься.
Он останавливается, стоя ко мне спиной, и бросает взгляд через плечо.
— Стелла.
Разочарование переполняет меня. Почему он всегда произносит мое имя так, будто оно имеет забавный вкус?
— Я не имею в виду... Я просто имела в виду, посиди со мной. Я не хочу оставаться одна.
Он по-прежнему смотрит в мою сторону, и теперь его подбородок опущен на грудь, поскольку он изо всех сил пытается сохранить самообладание. Я думаю, он борется с чем-то внутри себя.
— Можешь выключить свет, если это поможет, — добавляю я.
Он стонет, затем подходит к туалетному столику и начинает рыться под раковиной. Мгновение спустя я слышу щелчок спички, когда он зажигает свечу и ставит ее рядом с моим бокалом вина. Я тоже смотрю на это с подозрением, потому что Джоэла Стоуна ни за что не поймали бы на покупке свечей. Затем он выключает свет, и нас окутывает темнота, нарушаемая лишь мягким сияния единственного танцующего пламени.