Обновить могла, разумеется, Леди Кетаки. Интересно, она уже прочитала «послание» ребят, которое Нортонсон взялся доставить по моей просьбе?
«Обновите мне рабочий статус, пожалуйста», — написал я. — «Очень надо. Срочно».
Главное преимущество текстовых сообщений — возможность избежать ненужных вопросов.
— Ваш рабочий статус обновлён. Я могу увеличить скорость на двадцать процентов.
— Мне нужно быть на месте через полчаса, — сказал я.
Они как раз выйдут из лифта, и я спрошу всё, что надо.
— Это нежелательная скорость, — упирался «дворецкий». — В вашей карте нет указаний, что вы легко переносите подобные перегрузки. Я не могу подвергать ваше здоровье опасности.
Лифт начал двигаться чуть быстрее — издевательское улучшение, я ведь всё равно бы не успел.
— Он этого завит жизнь людей!
— Укажите взаимосвязь.
— Слушай, ты же не глупый! — вздохнул я. — Ты можешь поверить мне на слово? Очень надо! Срочно!
— Могу. Однако считаю важным отметить, что ваша профессиональная деятельность не связана со спасением жизней. Мой долг — сохранить вам здоровье. Ускоренное перемещение неблагоприятно скажется на вашем физическом состоянии. Поскольку у меня нет данных о перенесённых вами перегрузках, я могу прогнозировать состояние вашего вестибулярного аппарата, опираясь только на среднестатистические данные…
— Какие данные? — перебил я. — Какая статистика? Человеческая?
— Да.
— Я не человек. Посмотри внимательнее. Я андроид А-класса, серийный номер ДХ2-13-4-05. Твой долг — защищать здоровье людей. А я не человек. Прибавь скорость!
«ДХ2-13-4-05» — это значит станция Дхавал, лаборатория профессора Хофнера?2, 13-я модель А-класса, 4-я группа, пятый номер. У людей другие имена и биографии.
— Вы признаёте себя андроидом? — спросил камилл, и я, не выдержав, взорвался:
— Признаю! Да, признаю! Там записано, что я андроид, чего ещё тебе надо? Ускоряйся немедленно!
Лифт рванул, заставив меня присесть на корточки. Теперь он перемещался практически с такой же скоростью, как если бы ехал порожняком. Мог и быстрее, но тогда бы возрос потенциальный риск — если бы станция начала затормаживаться, камилл не смог бы справиться с инерцией. Но и без того было ощутимо быстро, особенно для человеческого тела.
В чём «дворецкий» был стопроцентно прав, так это в том, что моё тело никогда не проверяли на устойчивость к перегрузкам. Я же не собирался становиться пилотом! И мне почему-то всегда казалось, что это ерунда.
Не ерунда. Тошнота и головокружение были такими сильными, что я едва не запросил пощады. Хорошо, что хоть обедал давно! Желудок скрутило, рёбра внезапно стали тесными, и перед глазами поплыли чёрные точки.
Чтобы отвлечься, я смотрел на часы альтера — следил, как цифры превращаются одна в другую. За десять минут до финала я держался только за счёт тающих секунд. «Ещё чуть-чуть, ещё немножко!»
Когда мы, наконец, приехали, мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя, подняться и, покачиваясь, выйти в коридор.
Пару раз я падал… Или не пару раз? Пониженное тяготение сглаживало эффект, но со стороны это, должно быть, смотрелось забавно. Если бы нашлось, кому смотреть.
Лифт, на котором приехал Фьюр с Тьюром и сопровождающие их тэферы, стоял пустой. Он прибыл чуть раньше моего, но в коридоре, ведущем к стыковочным площадкам, никого не было. Шум доносился с противоположной стороны, где располагались рабочие шлюзы ремонтников из Инженерного отдела.
В голове у меня гудело, и я не сразу разобрал, о чём кричат.
— Макс, они же убьют тебя!
Или «себя»?
Психология: Гештальты
Про нож я забыл — совсем из головы вылетело. Решил, что, если ребята не способны причинить другим невосполнимый вред, то ничего страшного. Подумаешь, заточенная полоска металла!
Сказалась привычка работать больше головой, чем руками: я не учёл, что ножом можно не только убивать. Во всяком случае, напрямую. Например, можно использовать припрятанные ножи для того, чтобы заблокировать створки шлюза.
— Что ж знал, что они… — попытался объяснить молодой тэфер, пока его старший товарищ по имени Макс переговаривался с ремонтниками, которые работали снаружи. — Мы и дёрнуться не успели!
Полукруглая дверь шлюза была закрыта, боковые панели перемигивались красным, на поверхности самой двери горели предупреждающие надписи на основных языках. Это был крайний шлюз — самый дальний в этом блоке.