А вот это их задело. Фьюр остановился, прошептал что-то Тьюру (тот продолжил долбить) и повернулся ко мне.
— Нет разницы? — его лицо сморщилось и глаза стали точь-в-точь как у хищника перед броском. — Да ты посмотри вокруг себя! Всё под носом! Это же утопия, где мы живём! Сраная утопия! А они жили в каком-то аду! Сравни их — и наше!
Я расхохотался, и тэферы обеспокоенно подошли к экрану, чтобы следить за переговорами.
— Утопия?! Ты это «утопией» называешь?! Фьюр, где ты увидел утопию? Какая это утопия?! Мне ещё расскажи! Я живу с кнопкой, и любой сопляк может меня отключить! Моего брата Чарли убили на моих глазах, только за то, что он сорвал знак со своего комбо, — это, по-твоему, утопия?! И я ничего не смог поделать — стоял и смотрел, как его… А «бэшки»? «Бэшки» — это утопия?! А твоя мама, которая тебя оставила ради планеты?
На этих словах Макс дёрнулся и положил мне руку на плечо, но смолчал.
— Хотел бы я жить в утопии! — закричал я, не спуская глаз с методично поднимающихся и опускающихся рук Тьюра. — Чтобы ничего не бояться, чтобы ни перед кем оправдываться! Чтобы меня не могли отменить или сделать вещью… А это не утопия! Ты понятия не имеешь, сколько проблем приходится решать! И сколько всего, что может рвануть! Прямо в руках! А люди вокруг, Фьюр, ты на людей вокруг давно смотрел?! Они тоже совершают ошибки! Много ошибок, и глупостей, и просто плохого! Они ничем не отличаются от тех, кто жил тогда!
— Тогда почему я не вижу эволюции? — спросил он. — Если люди такие же, как ты говоришь, если эволюция была, почему они столько времени жили по-старому? Почему они не изменили свою жизнь раньше? Это ты можешь мне объяснить?!
— Не могу, — признался я, и Фьюр, резко развернувшись, присоединился к Тьюру.
Хаул вновь стиснул голову, как будто хотел раздавить себе череп. Макс молчал.
— Сейчас не могу, — уточнил я. — Я ещё не занимался этим. Я ещё не искал. Но я могу. Я умею. Я нашёл правду о себе и своих братьях — найду и это правду. Ты вот только никогда этого не узнаешь!
— А мне и не надо, — ответил Фьюр, не поворачиваясь. — Мне достаточно, что её будут искать.
— Потому что вы погибнете? И ваши друзья будут думать, что вас казнили?
Помедлив, он кивнул.
— Фьюр, Тьюр, так вы ничего не добьётесь. Вы не сможете победить ложь ложью. Если вы хотите найти правду, не начинайте врать.
Тьюр остановился первым, а потом и Фьюр опустил своё «оружие».
— Надевайте скорее маски и возвращайтесь к нам, — сказал я. — Клянусь памятью Чарли, моего брата, я разберусь. Я найду вам ответ. Вам. И другим. И себе. Мне тоже нужен этот ответ! Но вы должны быть живы, чтобы получить его.
Наблюдая за тем, как они надевают маски, а потом принимаются поспешно натягивать скафандры (в то время как под действием давления сломанный клапан медленно выкручивается из гнезда), я понял, что наконец-то смог хоть кого-то спасти, по-настоящему, так, как умел. Успел. Сумел. Спас. Две жизни.
Надо будет рассказать об этом лифтёру — пусть расширяет опыт.
Лингвистика: Русский язык
— Что ты пишешь?
— Отчёт.
— Для Кетаки?
Я внимательно посмотрел на Фьюра — так фамильярно это прозвучало. А ведь он знал, что называть взрослых просто по фамилии, без «камрада», граничит с грубостью!
— Да, для неё.
— Про нас?
Я не стал отвечать, чтобы не отвлекаться: надо было получше проработать рекомендательную часть. Каждое слово могло повлиять на развитие ситуации, а уж если я допущу ошибку!..
— По-дурацки получилось, — вздохнул Макс.
Старший тэфер сидел на полу рядом со мной и внимательно следил за мальчишками, примостившимися у стены напротив. Хаул не хотел больше рисковать — стоял посередине.
— Зря только мотался! — вздохнул Макс, потягиваясь. — Настроился уже, как буду вас натаскивать…
— Может, нас и не оставят, — скривился Фьюр. — Он же всего лишь андроид! Кто будет его слушать?
— Да ты совсем охамел! — Макс легко поднялся, подскочил к «спасённым». — А ну-ка быстро извинился!
— Простите нас, — пробормотал Тьюр.
— Я не тебя просил, — фыркнул тэфер.
— Отстань от него! — Хаул беспокойно оглянулся. — Дорастёт — сам извинится.
— Или не дорастёт! — хмыкнул Макс. — Слабый сорт на то и слабый!
— Хватит уже! Не задирайся, а?
— Я и не задираюсь! — набычился тэфер, и я вспомнил рассказ Вильмы Туччи про вспыльчивого задиру, который сломал ей ключицу во время сеанса терапии.