— Это школьная программа так построена, что очень легко запутаться, — заявил Йохан. — Вам не кажется, что вот это всё, что случилось, было заложено в ней самой и должно было однажды взорваться? Что мы и получили в итоге. Смотрите сами! — Он вывел на общий экран программу средней школы. — На пятом курсе начинается Космическая эра. Но не с первого года, а с подготовки к нему, с «сумрачного периода». А в конце четвёртого они сдают итоговые, получают оценки и разбегаются на каникулы. Новый год и всё такое. И в новом году начинают совершенно новый курс. Как с чистого листа! Где им разглядеть эволюцию? Причём предыдущие переходы намного мягче! Первобытный строй, древние цивилизации, развитие связей, мировое сообщество… Идёт постепенно, ступенчато и понятно, как одно стало другим! А потом вдруг раз — и Космическая эра!
— Вы перечитали программу? — спросил Туччи.
— Ну да.
— А когда вы закончили школу? Среднюю школу? Лет двадцать назад?
Йохан кивнул, и ещё плотнее заплёл длинные руки.
— Двадцать лет, да? Издалека всё выглядит простым. И кажется, что программа поделена на части, что есть перерыв в преподавании материала. Но в действительности, на практике, всё размыто! О Космической эре начинают говорить задолго до пятого класса средней школы, а в пятом постоянно вспоминают прошедшие периоды (на этих словах я подумал о Юлии Цезаре, которого зарезали ножом, и Григории Тринадцатом, который папа). Временные вехи в программе — это стержень урока, на который накладываются другие темы. И с каждым годом этих тем всё больше, поэтому в пятом классе вспоминают всю предыдущую программу, заново повторяют. Интегрированное образование использует исторические вехи, но не опирается на них.
— Тогда почему они настаивают на разнице? С чего вдруг? — не сдавался Йохан.
— Позвольте мне рассказать, как я рассказывал это… Когда я ещё преподавал. Потому что я считаю, что мы имеем дело не с проблемой программы, а с сочетанием факторов. Трагичное сочетание непреодолимых обстоятельств. Много разных случайностей сошлись в одной точке. Может быть, они не сойдутся больше никогда. Я уверен, что не сойдутся. Что у нас есть? Распад семьи, — Туччи принялся загибать пальцы. — Посмотрите статистику. Проблема сокращается каждый год! Она не исчезнет совсем, конечно, но, тем не менее, таких случаев становится крайне мало. Из-за развода родителей два мальчика попали в сложную ситуацию: один — напрямую, второй — наблюдая вблизи. Потом был «Кальвис» и гибель отцов — два и три. Много у нас таких семей, как Нортонсоны? Династия офицеров… Я уже не говорю про то, что «Кальвис» — само по себе уникальное историческое событие, из которого мы должны извлечь максимум опыта. И ещё есть школа, где уделяют этому вопросу чуть меньше времени и внимания, чем следует. Оба ведущих учителя, каждый по-своему, обошли эту сложную тему. Я специально расспросил, и они признались, что никогда подробно не останавливались на этом, считали само собой разумеющимся. Делали акцент на прогрессе науки, а не на прогрессе общества. Это их ошибка, они её осознали, и в новом классе всё будет иначе…
— Так как вы им объяснили про переход? — не выдержала Елена, утомлённая долгим вступлением.
Да уж, журналисту, ищущему голые факты, трудно свыкнуться с преподавательской манерой рассказывать всё обстоятельно и подробно, с повторами и закреплением материала!
— Не было никакого перехода, — мягко улыбнулся Туччи, сощурившись, словно от бьющего в глаза солнца. — «Переход», если вы настаиваете на этом определении, совершался в сознании каждого человека. Происходило это неравномерно, и было растянуто на несколько сотен лет, даже тысячелетий. Я называю это «искрой». Дети очень хорошо понимают такой образ. Эта «искра» передавалась от человека к человеку, через общение, совместную деятельность и посредством произведений искусства. В какой-то момент количество людей с этой «искрой» стало критическим. А поскольку в основе лежала идея ответственности, изменения начали происходить лавинообразно: сначала начали отвечать за свои мысли, слова и поступки, отвечать за свои отношения с окружающими, потом — отвечать за доступную часть общества и окружающей среды. И так далее. Произошло то, что очень точно обозначил Люк Рубин: «взять на себя ответственность за всё содеянное и реализовать эту ответственность через исправление совершённых ошибок и преобразование жизни таким образом, чтобы не допустить новых». Тогда и началась новая, Космическая, наша эра.
— Ну, Рубина они знают, — проворчал Хёугэн. — Он их не убедит. Он же тоже был уже в Космическую…