— А ты сомневаешься? — перебил он, — что ничего не было?
От удивления я не сразу смог ответить.
— В чём тут можно сомневаться?! Дураку понятно, что они просто играли с ним! Генрих никогда бы…
— Откуда ты знаешь? — продолжал упорствовать Йохан. — Сколько вы знакомы?
— Это не важно!
— Это важно! Ты много видел таких заявлений? Знаешь, как их рассматривают? Твоего друга могут признать виновным по косвенным уликам! И этого будет достаточно! Да и защищаться он не хочет…
Я задумался — и вдруг осознал, что было не так, и что я упустил, поддавшись на чужие эмоции:
— А знаешь, если меня и вправду считают представителем Администрации, я должен уйти.
Чтобы пропустить камилла-няньку, мне пришлось на полшага отойти в сторону — Йохан тут же вцепился мне в рукав.
— Ты что?! — горячо зашептал он. — Ты куда?!
— Администрация не должна вмешиваться в такие дела, — так же шёпотом объяснил я. — Это работа гражданских судов. Администрации нечего делать, если граждане сами могут всё решить…
— Что ты выдумываешь?!
— Я не выдумываю! Я вообще-то закончил курс системного управления! Это одна из основ распределения должностных обязанностей. Главный принцип! Если, как ты говоришь, меня считают помощником Кетаки, мне следует отстраниться.
Он побледнел, на его лице обозначились морщины, а мешки под глазами стали заметнее.
— Давай! Отстраняйся! — он отпустил меня и демонстративно подтолкнул. — Иди! Занимайся своей историй! Прошлым! А мы будем спасать твоего друга…
Я опять посмотрел на «поклонниц». Они неспешно завтракали — и ничто не омрачало их настроение.
— Ладно. Хватит! Я понял. Остаюсь. Что ты предлагаешь? — повторил я вопрос.
Он пожал костлявыми плечами.
— Они нам ничего не расскажут. Они подготовились. Их не подловить. А твой друг не будет защищаться, так?
Я кивнул.
— Надо найти доказательства, что этого не могло быть! Вообще!
— Найти? Где?
— В их прошлом, — ответил он и пояснил: — В их профилях.
Наверное, я ожидал чего-то такого, подсознательно примирился с этим шагом, потому что сразу понял, о чём он. Рациональный вариант и, наверное, единственно возможный в сложившейся ситуации, но это не делало его менее «грязным». Может быть, поэтому Йохан предложил такое в последний момент? Тянул до последнего… Я бы тоже тянул.
— Я же объяснил, что нельзя вмешивать Администрацию, — вздохнул я, продолжая спор по инерции.
— А мы не будем её вмешивать, — усмехнулся Йохан. — Ты просто посмотришь. Сам. Один. У тебя же высокий допуск?
Я кивнул, и не стал ему объяснять, что сам не знаю, насколько теперь высокий у меня допуск — после того, как лифтёр признал меня андроидом. Если камилл согласился с этим, то, значит, и логос-инфоцентр в курсе, что мне можно знать, а что нельзя. У андроида-администратора должны быть особые полномочия. Я даже представить не мог, какие именно.
Но за этим нужно идти в библиотеку: альтер не имеет права показывать секретную информацию. Но если пойти, то это будет шаг…
— Так посмотри! — воодушевился Йохан. — Обязательно должны быть зацепки, подсказки, что-нибудь такое. Что-нибудь важное, от чего можно плясать. Потом подтвердим через открытые каналы — и всё!
Он выглядел счастливым — полным надежд. Мне бы тоже следовало радоваться, но на душе кошки скреблись: как можно вот так взять — и влезть в тайны других людей? Инфоцентру проще: у него нет чувств, только отношение, да и то лишь к наблюдателям и консультантам. А как быть мне — потом — после того, как я стану машиной, которой разрешено то, чего нельзя людям? Смогу ли я вернуться?
Юнона Д. Тернбулл знала ответ. Автор «Fixed Information» — книги, позволившей разрешить главное противоречие докосмической эры и, фактически, поставившей точку в споре о человечности искусственного интеллекта. Закон Фикс-Инфо был назван в честь этого произведения, да и разрабатывался он людьми, который выросли на работах Тернбулл.
Именно она определила разницу между человеком — и плодами технического прогресса, способными превзойти своего создателя в очень многом. Но не во всём.
Смогу ли я вернуться к своему ненадёжному статусу «почти такой же, как вы», если воспользуюсь возможностями другой стороны? Я уже проделал такое в лифте, но тогда ситуация затрагивала только меня, только моё здоровье. А теперь я должен буду изучать информацию, которая открыта лишь ИскИнам, и люди допускаются к ней в исключительных случаях. А заявление о навязывании сексуальных отношений второй степени однозначно не подходит под определение «исключительного»!