Сквозь загар было видно, что он побагровел.
— Вот ты даже внешне становишься совсем как он, — констатировала Таня, с жалостью глядя на него. — Орёшь тоже… Как ненормальный…
«Он» (Макс Рейнер — как всегда, всклокоченный и превентивно готовый к драке со всем миром) поднял свой стакан, изобразил «салют» — и выпил до дна. На мгновение мне показалось, что тэфер хлопнет его об пол, но до порчи вещей, к счастью, не дошло.
— Я прошу — оставьте меня в покое! — громким дрожащим голосом произнёс Сикора. — Хватит! Я не вернусь!
— Ты не можешь так говорить! — воскликнула Таня, выходя из себя. — Не можешь!
— Могу. И говорю. И буду!
— Ты вообще понимаешь, каково нам?
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь! Сколько можно наказывать себя?! А нас!.. — Таня сморщилась, покраснела — и закрыла ладонями лицо.
— А теперь — слёзы! — прокомментировал Рейнер. — Как по сценарию! Шесть лет смотрю — не насмотрюсь. Хоть бы репертуар сменили, а?
Сикора шумно выдохнул, словно пар спустил.
— И ведь ни слова не изменят! — продолжал тэфер, который сам давно уже стал частью фольклора и, кажется, весьма гордился этим. — Виноват, конечно, я — дурно влияю. Воз-дейст-ву-ю на неокрепший ум. Твой, ага. Потом будут давить на жалость. Мать она ещё не вспоминала? Сейчас вспомнит — только держись! Расскажет, как переживает мама. Тебе что, не жалко маму? Ая-я-яй! Заодно напомнит, что вы брат и сестра, а то вдруг ты забыл. И под конец огласит диагноз. Чувство вины — верно? И это… гиперответственность. Ты же больной! Ненормальный! Тебя лечить надо!
— Всё! Хватит! — Сикора встал. — Я пошёл к лифтам. Встретимся внизу.
— Доедать будешь?
— Я наелся.
— Тогда я добью, — Рейнер придвинул себе тарелку напарника. — Спасибо!
— Приятного аппетита, — отозвался Сикора и зашагал прочь.
Дождавшись, пока он скроется за углом, тэфер продолжал, обращаясь к плачущей Тане.
— А я так скажу — это вы больные! Ну, что вы пристали к парню? Он сделал свой выбор. Ему у нас хорошо.
— Тогда почему он мотается сюда чуть ли не каждый месяц? — шёпотом спросила Таня, вытягивая салфетки из настольного набора.
— Кто-то должен мотаться, — невозмутимо ответил Рейнер, работая вилкой. — Народ выбрал меня. Я мотаюсь. Хал со мной в связке, так что и он…
— Хаул, — поправила Таня.
— Что?
— Его зовут «Хаул».
— Это вы его так зовёте, — усмехнулся тэфер.
— Это имя ему дала мама.
— Он давно уже вылез из пелёнок!
— У него была семья…
— У него есть семья! — прогремел тэфер и швырнул вилку в пустую тарелку.
Глаза его сверкали, а мышцы на шее заметно напряглись.
— Ну, хватит уже, в самом деле! Парень совершил ошибку и заплатил за неё. А пока платил, нашёл для себя кое-что нужное. И остался там, где ему нравится. Знаю-знаю, у вас на него другие планы! — это уже предназначалось Туччи, которая наблюдала за происходящим с вниманием истинного ценителя прекрасного. — Но это ваши планы! Ваши! А у него есть свои! И ему с ними хорошо! — он встал, собрал всю посуду, отнёс к приёмнику грязной посуды, с грохотом сгрузил, после чего покинул столовую, ни с кем не попрощавшись.
Некоторое время после его ухода в едальне сохранялась тишина — и никто не решался нарушить её.
— Хорош! — наконец, заключила Чернова. — Ну, совсем не изменился! Только седых волос прибавилось.
— Теперь ты меня понимаешь? — еле слышно произнёс Йохан. — Год с такими сломает её навсегда. А Ядвига поносит «ржавь», а потом будет жить, как прежде. Хотя виновата только она…
— Ты хочешь, чтобы Нану ограничили в правах? — уточнил я. — Чтобы оставили здесь?
— Ну, это было бы идеально! Мне вообще кажется, что ей необходимо лечение и пронаблюдаться у специалистов. Она не в порядке. И работа в ТФ только усугубит…
Я хотел поспорить с ним, но внезапно ощутил глубокую усталость. Да и зачем спорить? Какой смысл? Что, мне трудно заглянуть в Базу Данных, изучить дело Наны, поискать там зацепки, которые могут помешать отправить её на планету? Первый ФИЛД — чего смущаться?
— Хорошо, гляну, — кивнул я. — И если там есть что-то такое, буду действовать…
— Спасибо! — обрадовался он.
— Но буду сам, понятно? Сам. И если понадобится. Если там будет что-то.
— Но ты же посмотришь?
— Да, я же сказал…
Посмотрев на пустые тарелки, я вспомнил вкус «седла ягнёнка». То есть барашка. Наверное, рецепт отличается от того, который был на Земле. То есть не рецепт, а способ получение ингредиентов. Интересно, как бы люди из прошлого отреагировали на такое блюдо? Как бы они отнеслись к нашей кухне?