Отодвинув посуду, я вывел на столешницу статью из энциклопедии.
— Думаешь, подходит? — спросил Йохан. — Файза Ойшер. И что такого она сделала?
— «Переломила предубеждение, согласно которому искусственно выращенное мясо относится к категории заведомо низкокачественных и опасных для здоровья продуктов», — прочитал я.
— Да? И что тут такого? Они же всё равно перешли на него!
— «Разместила на открытых информационных ресурсах технические данные по матричному клонированию белковых соединений»… Она отказалась от выгоды, Йохан. То есть от прибыли. Не стала держать технологию у себя. Сделала её доступной, ну, чтобы все, кто мог, кто нуждался…
— Да, это важно, — согласился он. — Накормила голодных, правильно?
— Да. «Переворот Ойшер» называли «Великой пищевой революцией». Люди перестали выращивать еду. Мы перестали.
— В смысле? — нахмурился Йохан. — А сейчас что с ней делают?
— Они ели живых существ. Животных. Выращивали, убивали и ели.
Досуговец скривился, представив себе картину.
— И что, всем хватало?
— Ну, не всем. Был голод.
— Тогда она подходит. Ты прав, хорошая история!
История… Я в который раз задумался о мире, где преступника сажали в тюрьму на много лет, где женщины и мужчины постоянно воевали друг с другом, где растили животных, а потом их убивали для еды. Син Чхве, Ния Мёрфи, Файза Ойшер и многие другие — каждый в своём направлении — сделали наше будущее, и не только через технологии. Они показали, как пользоваться этими технологиями, не нанося вреда себе или другим. И постепенно мир изменился.
Теперь для нас всё кажется естественным: то, что человек, совершивший убийство по неосторожности, сам меняет свою жизнь, что общими усилиями интриганку выводят на чистую воду, что любой гражданин общества имеет права на качественную пищу, одежду и дом. И что мы не чужие друг другу.
Очень трудно представить, что было иначе. Я, например, не мог. Но может быть, дело во мне — выращенном по той же технологии, что и «барашек».
Григорий Перельман
— Как ты думаешь, Рэй, что между нами общего?
Едва Йохан отправился восвояси, инспектор Хёугэн вернулся к своему «важному секретному разговору». Но теперь он был не один — и я бы очень хотел узнать, что могло объединить человека, который с первой встречи обращался со мной как с андроидом, и человека, который всякий раз пытался доказать мне, что я не особо отличаюсь от человека?
— Между нами тремя, — уточнил Ирвин Прайс — Что общего?
Я не знал, успели ли они поужинать, но что сговорились — очевидно. По пути в библиотечный блок уполномоченный инспектор и заслуженный журналист старательно оберегали меня от малейшей возможности отвлечься. Даже с Леди Кетаки я смог только обменяться взглядами…
Мы заняли дискуссионный зал «В1-Б-9», пустующий по причине позднего часа. Я не был здесь с четверга — как рыжая Ирма вытащила меня, так с тех пор не возвращался. Плохо! Очень плохо! Монитор включился, едва я занял своё место, и над столешницей выросла голограмма высокой стопки бумаг, обозначая неразобранные материалы.
— Ну, отвечай! — потребовал журналист, наслаждаясь возможностью озадачить меня.
Он подъехал вплотную ко мне — загнал в угол. Инспектор, что характерно, молчал и не делал никаких попыток подтолкнуть — стоял, опершись о соседний стол. Так они ещё и роли распределить успели!
— Мы чужие на «Тильде», — ответил я первое, что пришло в голову. — И мы все мужчины.
— Конкретнее! Не так обще!
Я задумался — похоже, надо подыграть: другого варианта нет, они меня не отпустят.
— У нас нет семей.
— Холодно!
— Мы все работаем в Сервисных Службах.
— Теплее!
— Мы связаны с Администрацией, с властью.
— Хорошо!
— У нас особый допуск к информации.
— Горячо!
— Проблема «А-М-112».
— Молодец! — похвалил Ирвин, а инспектор криво улыбнулся.
— А нельзя было сразу сказать? — вздохнул я. — По нормальному?
— Мне хотелось, чтоб ты сам дошёл. Чтоб разжевал себе. Без подсказок.
— Понятно, — я откинулся на спинку своего кресла. — Значит, «А-М-112»… Разве её не закрыли?
— Закрыли, — согласился журналист. — После того, как один храбрый помощник Главы прикончил последнего «бэшку».
— А что, есть ещё один? — спросил я и уточнил. — «Бэшка»?
Ирвин похлопал меня по плечу и отъехал, уступая место инспектору.