Губы
Если Вильма Туччи рассчитывала, что я немедленно кинусь рыть землю в поисках ответа, она серьёзно просчиталась. Морковка «вернём, как было» не имела смысла: я знал, что как было, уже не будет никогда. То, что я узнал, почувствовал и испытал после перевода в спецотдел (особенно в первые дни), многое изменило в моём отношении к Администрации и в целом к понятию «долга». Меня больше не расстраивала потеря статуса и смена профессии. По размышлении, даже первый ФИЛД не был настолько важным атрибутом, чтобы снова играть в детектива. И быть помощником Главы Станции, которая распоряжалась мной как роботом и при этом упрекала за отношение к себе, как к роботу!
Спецотдел был гораздо интересней. Совсем другие проблемы, абсолютно другие люди. Например, Молли.
— Он такой милый, ты не представляешь! Такой… Такой… А какие у него губы — такая линия, ты бы видел! И в уголках такие ма-аленькие морщинки — всё, как я люблю! Смотрела бы часами… И говорить не нужно — просто смотреть!
Молли одарила меня сладкой улыбкой, и я улыбнулся в ответ, любуясь тем, как преображается её круглое курносое личико, когда она рассказывала о возлюбленном. Преисполненная искреннего счастья, она была как маленькое солнышко — сияла, бескорыстно делясь радостью.
— А как ему, что ты глаз с него не сводишь?
— Ну, ты же понимаешь… Я не могу прямо так взять и… Я же не щёлкаю и не знакомлюсь… А он всё понимает! И понимает, что я понимаю, кто он и что у него! Что я рада за него! И ничего не требую взамен… Ему не жалко, что я смотрю. Я же не могу ничего поделать!
Он был в партнёрстве — её новая пассия. С Молли пересёкся в лифте — остальное, как говорится, дело техники.
Совсем недавно он сдал на родителя, и теперь ходил на курсы ухода за младенцем со своей подругой, что однозначно ставило их выше в социальном плане. Это полностью устраивало Молли: смотреть снизу вверх, восхищаться и не иметь ни малейшего шанса. «Мой случай», как она это называла, и если печалилась, то не всерьёз. Печаль входила в ритуал. Её случай, её игра: любовь с первого взгляда, одержимость, длящаяся не дольше 15 дней, а потом рассыпающаяся в угли, из которых вырастала следующая страсть, такая же пылкая и скоротечная.
Отношения первой степени она предпочитала заводить с теми, кого знала хорошо — и кто был доступен ограниченное время.
— А его супруга ничего? Её это всё не огорчает?
— Надеюсь, не очень, — вздохнула Молли, накручивая на палец тёмно-русый локон. — Я ей черкнула на аль. Так, осторожно, как надо, чтобы не… Ну, ты понимаешь, чтобы не обидеть. После того, как она меня заметила. Написала, что у неё очень милый партнёр. Что я на него поглазею, пока это всё не пройдёт. Что это пройдёт, не нужно переживать!
— И?..
— Она ответила, что тоже на него глазеет!
Мы оба рассмеялись.
— Ну, тогда за тебя можно не волноваться!
— А что за меня волноваться? Я знаю, как надо. Я же не какая-то… Как эти! — с жаром воскликнула она. — Я не буду… я не собираюсь вредить! Я не хочу, чтобы ему или ей стало плохо из-за меня!
Печально знаменитая троица с Ядвигой во главе являлась регулярной темой для наших бесед. Молли негодовала — и особенно по поводу сталкерства с такой целью. То есть без любви. Без искренности.
Сама-то она сталкерила регулярно, и потому возможность сравнения с Ядвигой заранее её возмущала. Хотя, как мне было известно, никому и в голову не приходило приводить эту параллель! Тут Молли справлялась сама.
Впрочем, в первый раз она в меня влюбилась именно по фотографиям, сделанным в бассейне — по тем самым слащавым портретам, которые, к моему немалому облегчению, были убраны из общей сети после суда. Но они успели дойти до своей «целевой аудитории». То есть до Молли.
«Жутко втрескалась», как она это называла. Актёры и спортсмены были второй категорией претендентов на её большое горячее сердце, и влюбиться в фотографию было для неё совсем не сложно. Она даже начала подумывать о том, чтобы увидеть меня «вживую», но остыла… А потом столкнулась со мной в гостиной спецотдела — и вновь «сошла с ума». Но мы справились с этим — я в формате «испытательного срока», она в режиме «условно доступный партнёр», что было для неё непривычно: селебритис никогда ещё не входили в её жизнь, и сокращение расстояние нарушало правила. Впрочем, как бы близко я не находился, о серьёзных отношениях можно было не беспокоиться.
Я многое узнал о «сексе» после общения с Молли. О сексе, женщинах и том, что заключается в работе скво. Например, влюбчивая Молли нуждалась в регулярной поддержке, но отслеживать своё поведение уже научилась. Правило «не навреди» срабатывало для неё дважды: сначала на подъёме, когда волна несла её, и можно было только корректироваться своё поведение, и потом — на приступах самоедства, когда уверенность, что она никого не обидела, давало ей силы для нового примирения с собой.