Может быть, Утенбаева и права: люди те же самые, но условия настолько отличаются, что старые обычаи просто не могут возродиться — негде! Например, в докосмическую эпоху забота о здоровье была услугой, которую нужно было покупать, и это не всем было доступно. Я не совсем представлял, как такое может быть, но на этой почве должно было сформироваться весьма специфическое отношение к своему телу и к праву разрушать его — любым удобным способом. Наверное, когда ограничены все прочие возможности, такая свобода — единственное, что остаётся.
Или, например, спорт: я читал, что он мог быть работой, причём опасной… для здоровья. Безумие, конечно, но стоило мне вспомнить что-нибудь из тогдашней жизни, как всё казалось безумием!
На станции ничего такого не могло быть — в первую очередь потому, что нехватка людей заставляла к каждому человеку относиться как к величайшей ценности. Конечно, если бы нас был миллиард или хотя бы миллион, всё было бы иначе! Но нас было гораздо меньше, и у нас были логосы с камиллами.
Концепция «замкнутой интеллектуальной среды обитания» подразумевала сосуществование, близкое к симбиозу. Но здесь работал главный принцип, который соблюдался в каждом действии: этот симбиоз мог быть прерван в любой момент.
Люди для людей, природное материнство — и укрепление иммунитета взамен стерильности. Поэтому атмосфера на станции не была абсолютно чистой, хотя и оставалась безопасной. Иначе все усилия по сохранению «естественного состояния» людей пойдут прахом при соприкосновении с болезнью прошлого, типа какой-нибудь инфлюэнцы! И человечество вымрет, не в силах справиться с пустячной простудой… Чтобы этого не случилось, чтобы не стать рабом заботливых камиллов, контроль за болезнями не обозначал их превентивного уничтожения. Мы должны были стать достаточно сильными, чтобы справляться с самыми разными опасностями. Насколько и у кого получается, кому требуется помощь, а кого никакая зараза не берёт — в этом и состоял контроль. И как водится, из-за своей «невидимости» он и не ощущался.
Да и кому интересно задумываться про анализы, которые автоматически выполняются при пользовании санитарной комнатой, или про сканеры, встроенные в каждый душ? Здоровье было нормой. Санитарные рекомендации, ровно как и советы, какой вид спорта лучше выбрать, мало кого беспокоили. Мы принимали это как должное. О системах такого рода беспокоятся только тогда, когда они дают сбой, а пока всё спокойно, доверяют медикам и камиллам. Если всё работает, значит не о чем волноваться.
Но на что они способны на самом деле? И чем забота Медицинской Службы отличается от действий Администрации, которая не так давно скрывала от общества факт существования безумного убийцы?..
Я поймал себя на этой мысли, проходя через сканер — стандартная процедура перед каждой тренировкой, только в этот раз я помедлил, вспомнив, что вместо плавания будет баскетбол. Впрочем, это ни на что не повлияло. Нужно быть совсем дряхлым стариком, чтобы получить запрет. Или воскресшим, как Ганеша Зотов, который прикатил на тренировку в капсуле медицинского камилла — хоть тренером побыть, если нельзя игроком.
— Анда, не сутулься! Разогнись, я сказал!
Голос, пропущенный через микрофон камилла, звучал неестественно громко. Внешне Зотов был совершенно здоров, разве что «шрамы» позаметнее, чем у Леона, но врачи категорически запрещали ему какие-либо нагрузки: всего неделю назад он был полутрупом. Поэтому — капсульный медкамилл, похожий на тяжёлый скафандр с коляской, и постоянное наблюдение. Ему восстановили шестьдесят семь процентов тела, включая часть позвоночника и ноги. Серьёзная операция — никто не хотел рисковать, тем более ради какого-то там турнира, благо он проводился четыре раза в год и был всего лишь частью развлекательной программы, привязанной к окончанию школьных каникул.
Постоянный тренер команды занимался лично мной: подтягивал к тому уровню, когда можно начать командные занятия, а заодно решал, буду я плеймейкером взамен Зотова или всё-таки займу место Франца. На деле это означало, что я бегал с мячиком вокруг корзины, а девяностосемилетний дедушка Ким смотрел на меня с трибун, жмурясь, как кот под лампой. Кажется, он совсем не переживал насчёт того, что моё знакомство с баскетболом ограничивалось правилом «нельзя нести мяч в руках», а сама игра ассоциировалась с ударом мяча о макушку. Я сразу вспомнил шутку, что Служба Досуга живёт по правилу «главное — не победа, главное — участие».