И что дальше? Заставить ведущего центрфорварда признаться в «умысле»? А потом уйти? И пусть выкручиваются, как умеют… Со мной или без меня они всё равно пролетят! Леон только выздоровел, Ганеша выбыл — им не на что рассчитывать!
Вот только если я уйду, это будет выглядеть так, как будто я не хочу быть среди проигравших. Если я уйду, это будет трусливым бегством. И во имя чего? Собственного ощущения правоты?
Я бросил мяч Андрэ — вместе с красноречивым взглядом.
— Что-то случилось? — переспросил он, но я лишь отрицательно покачал головой.
Лучше было отложить это до раздевалки, когда мы все, вымотанные после тренировочной игры и расслабленные после душа, неторопливо застёгивали комбо. Ребятам предстоял инструктаж и сон, мне — спецотдел. И девочки.
— Мы уже познакомились.
Я застал Андрэ врасплох, так что он по-детски растерялся, и — явно по привычке — обернулся к Францу Когоуту. Помощи просил…
— Мы познакомились, поэтому идея пригласить меня в команду и так свести, уже не сработает.
Он молчал — и лишь нервно крутил ручку своего шкафчика.
— Ты видишь, как я играю, — продолжал я. — Я тоже это вижу. Могу сравнить.
— Нечего тут сравнивать, — Леон подошёл к нам и убрал спортивные туфли в свою ячейку. — Опыта мало, зато силы…
— Дело не в силе, — перебил я.
— А в чём? — Ганеша Зотов задержался в спортивной секции, хотя должен был после тренировки отправиться в палату. — Что тут у нас? — и он подъехал в своём кресле ближе.
— У нас… — начал я, но Франц перебил меня.
— Рэй узнал, что Анда пригласил его из-за Бидди.
— Это была моя идея, — пробормотал смущённый великан.
— Мы все голосовали, — сказала Зотов. — Я не знал, кто и что на тебя имел.
— А что имел ты?
Медшлем искажал его лицо. И оно совсем не менялось — видимо, из-за последствий операции. Поэтому на мгновение мне показалось, что я разговариваю с «бэшкой».
Но это был человек.
— Ханна сказала, что ты крут, — признался он. — Она редко о ком так говорит!
«Опять сестра!» — вздохнув, подумал я.
— У меня тоже! — признался Отто.
— Сестра? — уточнил я.
— Брат. Я же тебе говорил! Ну, Ирма тоже… рекомендовала.
— Мы долго выбирали, — объяснил Зотов. — Целый час сидели!
— Хочешь уйти? — как бы случайно спросил Эрик, поигрывая мускулами — конечно же, не всерьёз.
— Хочу понять, зачем мне оставаться, — просто объяснил я. — Из-за сестёр или…
— А это что-то меняет? — Франц наклонился ко мне. — Нам нужен хотя бы ещё один человек. Вообще нам нужно два. А лучше три. Но и один — лучше, чем ничего!
— Даже с такими навыками…
— Да нормальные у тебя навыки, кончай стрематься! — фыркнул он. — Мы в таком положении, что я бы и за Рейнера голосовал, если бы он играл!
Я посмотрел на некрасивый нос плеймейкера, на его расплющенную переносицу — и как воочию увидел злобно-весёлую ухмылку знаменитого тэфера.
— Мы сначала Киу хотели пригласить, — сказал Леон. — Киа Медина — не слышал? Но она перевелась. А так бы взяли её…
— Она всё время ходит грустная, ну я же вижу, — невпопад пробормотал Андрэ. — И комбо этот! Что я могу сделать?..
— Всё нормально, — Франц покровительственно похлопал его по плечу. — Бидди как что в голову себе втемяшит — пиши пропало… Помнишь пушистиков?
Андрэ хмыкнул — а через секунду хохотали все, кроме меня.
— Она верила, что в вентиляции живут крошечные существа, — объяснил Зотов, переключая настройки своего шлема, чтобы убрать лишнюю влагу. — Разумные. В девять лет. И полезла с ними знакомиться. Мы чуть с ума все не сошли, пока её искали! А ей хотя бы хны!
— Да, Бидди — это что-то, — улыбнулся Леон, качая головой.
— Я остаюсь, — сказал я, чтобы прервать этот обмен воспоминаний. — Только не надо больше так делать.
— Как? — переспросил Франц, сделав, ну, очень удивлённое лицо.
— Ты меня прекрасно понимаешь! — отрезал я, и пошёл к выходу из раздевалки, где меня давно уже поджидал Генрих Нортонсон, как обычно, насупленный и без тени улыбки.
«Вот, ещё один болельщик», — подумал я и приготовился к расспросам: всё-таки мы не виделись с самого суда.
— Добрый день, — тихо поздоровался он. — Ты здесь закончил? Хорошо. Ты должен пройти со мной. Прямо сейчас. Это как бы арест.
Шея
Забавно: из чисто мужской компании я перенёсся в женскую. Ирвин был единственным представителем моего пола, но по своим годам и физическому состоянию — весьма условным. Остальные… Я удивился, увидев Квартера Аямэ — глава Западного сектора, насколько я успел разобраться, открыто недолюбливала камрада Кетаки. Но видимо, проблема была достаточно серьёзной, чтобы объединиться с политическим противником и даже предоставить свой личный кабинет для разговора.