— Вот как… — пробормотал я, откидываясь на спинку кресла. — А я догадывался!
— Хорошо.
— А почему я?
— А кто ещё? Ты теперь спамер! Ты не только знаешь, что запрещено, ты теперь понимаешь, почему это запрещено. И ты согласен с этим, верно? Мы не можем нарушать права людей.
— Андроидов, значит, можно?
Она подарила мне ещё одну ласковую улыбку — и не стала отвечать.
— И что вы будете делать, если я начну проверять ту идею? У меня опять первый ФИЛД, да? Я могу. Я могу узнать всё про всех! Что вы будете делать?
Она улыбнулась ещё шире:
— Я посоветую тебе проверять не только трудных переселенцев после сто восемьдесят пятого года.
— А кого ещё?
— Например, ведущих специалистов СПМ.
Я не выдержал — вскочил с кресла и наклонился над ней:
— Что здесь происходит?!
— Ничего страшного, — ответила она как ни в чём не бывало. — Но если нам никто не помешает, годиков через десять на «Тильде» будет открыт первый университет по обучению сотрудников Социально-Психологического Мониторинга и Службы Психологической помощи. Первый вне Солнечной системы, — уточнила она.
Я вернулся в кресло — и ощутил жгучее желание закрыть лицо руками.
— Всё нормально, Рэй, — улыбнулась она. — Это всё пока ещё в проекте. Но шансы, конечно, большие — после «Кальвиса» и после тебя.
Мой недоумённый взгляд заставил её рассмеяться.
— Даже если бы не Мид, ты бы всё равно сюда прибыл! Ну, не в сто девяносто первом, так в сто девяносто третьем! Договорённости были. И даже не я их заключала. Поскольку мы собрали ведущих специалистов, было бы глупой растратой ресурсов не дать им такую игрушку!
Не выдержав, я застонал.
— Ты же не расстраиваешься?
Я расстраивался, но по другому поводу, конечно.
— Эксперимент закончен. Этот. Самый важный, наверное. И я хочу передать тебе огромное спасибо от всех и ещё извинение за последний случай. Было очень трудно упросить не беспокоить тебя. Чуть ли не каждый приходил ко мне и спрашивал, что случилось… Ты, наверное, ужасно чувствовал себя по этому поводу — думал, что тебя все забыли. Это не так. Совсем не так!
Я молчал. Рассматривал свои руки. Не мог ни о чём думать…
— Так что ты решил? — уточнила она, вежливо выждав некоторое время.
— Что? — не понял я.
— Ты вернёшься к нам, или останешься там, или переведёшься в ТФ?
Она выглядела как обычно: терпеливой, понимающей, очень доброй. И я уже не мог спросить её о том, что рассказал Ирвин Прайс. Момент прошёл. Видимо, это останется её тайной. А может быть, у меня однажды появится ещё один шанс разобраться…
— Вернусь, конечно!
— Спасибо.
— Бросьте!
— Я серьёзно!
— И я серьёзно! Хватит делать вид, что я…
— Что?
— Что вы относитесь ко мне, как к человеку!
Она не стала отвечать, я и поднялся.
— Ну, я пойду?
— Иди.
— Только можно я сыграю? В баскетбол? Я им обещал.
— Да, я понимаю. Конечно! Оставайся там до матча.
Она смотрела на меня взглядом, который я не мог расшифровать и который очень меня тревожил. Я не мог просто так уйти!
— А что, есть какая-то особая работа для меня? Когда я вернусь?
— Да, есть, — безмятежно ответила она.
— Трудная?
— Тебе решать!
— А я могу узнать, какая?
— Конечно!
Она вздохнула, как будто мы разыгрывали знакомую пьесу на сцене, и я произнёс свои реплики без ошибок, но мог постараться — и сделать это ещё лучше.
— Рэй, ты будешь должен совершить преступление, за которое тебя осудят и вышлют на планету. Навсегда.
Дело № 6
Последнее интервью — 1
Мне показалось, что я слышу какой-то шум за дверью. «Уже всё?..» — навязчивая мысль, старательно задвигаемая за кулисы сознания, вновь начала свой танец. Я почти смирился, но всякий раз, когда приходилось вспоминать о неизбежном, упрямое желание жить разрушало аккуратно выстроенные конструкции. И никакое понимание и принятие не помогало от этого страха. Стало холодно, как будто тело заранее готовилось к небытию. Знакомый симптом — за последние три дня я научился его узнавать и подавлять… на какое-то время.
Конечно, подозрительные звуки были иллюзией: звуконепроницаемость здесь должна быть на высоте — всё-таки Отдел Безопасности! И я снова сосредоточил внимание на Цзайчжи Саласаре. Журналист молчал, рассеянно постукивая кончиками тонких длинных пальцев по лысине. Чёрно-оливковая феска (точь-в-точь как комбо тэферов) была сдвинута на одно ухо и непонятно, как держалась. За выпуклыми стрекозиными очками нельзя было разглядеть глаз. Ни эмоций, ни лишних слов. Разительный контраст с его коллегой, который буквально выстреливал вопросами! А вот Саласару требовалось некоторое время, чтобы обдумать полученный ответ и решить, о чём спрашивать дальше.