Каждая служба выполняла свою часть работ, но там, где они соприкасались и конфликтовали, требовалось участие Администрации. Формально хватило бы логоса, но подчиняться решению ИскИнов никто не хотел — даже до «Кальвиса» это казалось чрезмерной слабостью. Машины и так делали слишком много! Да и не машинам решать, например, как упорядочить работу Внешней Защиты и астрогеологов: то, что Дозорные воспринимали как угрозу, шахтёры нередко считали подходящей добычей. Также требовалось перераспределить операторов Внутреннего Производства в пользу лабораторий Проекта Терраформировния: недавно открытый купол нуждался в новых материалах, а теперь и следующий был на подходе…
Окунувшись с головой в текущие дела, я наконец-то избавился от тяжести, давящей на сердце. Никто не спешил меня арестовывать, да и слухов про «тайную связь» Главы Станции и опального андроида не было — значит, угроза выпустить скандальный ньюс про нас двоих осталась угрозой.
Я был прикреплён к подотделу, контролирующему Службу Досуга и Профессиональный Сервис, поэтому в основном просто слушал: все сколько-нибудь значимые события проходили по выходным и в конце кварталов, а так как по прошедшему фестивалю нареканий не было, можно было расслабиться. Единственное «слабое место», как мне сообщил перед заседанием директор подотдела Освальдо Цан, это претензии от тех, чьи выступления или соревнования совпали с самыми популярными мероприятиями. Например, с мудзюре-болом. Каждый раз кто-нибудь оставлял жалобу на несправедливое расписание… Но в этот раз обошлось.
Сначала мы обсуждали успехи распределения новичков: с марта прошло достаточно времени, чтобы подводить окончательные итоги. Место жилья, работы, хобби, состояние здоровья и личные пожелания — каждая СубПортация становилась проверкой для Администрации, потому что именно переселенцы нуждались в опеке. Не случайно выборы проходили в промежуток между «сеансами связи». Каждую жизнь надлежало включить в общий план и проследить за периодом адаптации. Пятьсот двадцать взрослых, не считая детей (и андроида А-класса), — одной ошибки или небрежности было достаточно, чтобы потом, на выборах, поставить под сомнение способности руководства.
В конце первой части совещания Глава Станции лично поблагодарила всех, кто помогал с ассимиляцией. В мою сторону она старательно не смотрела.
В обед прошло неформальное обсуждение перспектив следующего фестиваля. В нашем подотделе было всего три человека, а предусмотреть надо было все нюансы, ведь каждая группа в Профсервисе была уверена, что они — самые главные, и поэтому им нужно лучшее время и место. Всплыла проблема с соперничеством: киноклуб разделился на «старый» и «новый» — и, чтобы доказать свою состоятельность, каждый снимал свой фильм. Следовало решить, что делать по итогам — «победившей дружбой» тут не обойтись, ведь среди новоприбывших оказалась пара весьма популярных личностей, и на компромисс никто не согласится.
— Может, отправить победителей на планету? — предложил Освальдо — и тут же замахал ладонью. — Шучу, шучу! Они нас за такое без хлеба слопают…
— А хорошая идея, — улыбнулся я, подумав о подозрениях Главы: «Что, если я отправлюсь в составе клуба и потихоньку проведу нужное расследование?»
— Ты понимаешь, что говоришь? — нахмурился директор, но я продолжал гнуть свою линию — наполовину в шутку, наполовину всерьёз:
— Зато смогут доказать свой профессионализм! Настоящим артистам трудности только в радость!
Какое-то время мы лениво препирались, доедая десерт, как вдруг Зелёная столовая затихла — вся разом, как будто выключили звук. Одни замолчали, получив сообщение по альтеру, остальные — уловив перемену настроения у более осведомлённых собеседников и ожидая объяснения. Долго ждать не пришлось: вместо спокойного джаза включился канал новостей от Инфоцентра.
Искусственный голос — подчёркнуто нечеловеческий и беспристрастный — сообщил, что сегодня, в понедельник, 3 сентября 191 года, в 13:11 по общестанционному времени, в процессе сложной медицинской операции в возрасте 135 лет скончался сотрудник подотдела общественного информирования службы Персонального Сервиса независимый журналист и заслуженный геологоразведчик, герой труда Ирвин Прайс.