Я отрицательно покачал головой, и Хёугэн воспрял духом — хоть о чём-то ему известно лучше меня!
— Я даже на дату посмотрел: двадцать девятое марта, как раз последний сеанс связи. Оно могло вообще не дойти! Но дошло. И на основании этого сообщения прошло спецзаседание, на котором были все Квартеры, директора СПМ, профсоюзеры — в общем все шишки. И вот как раз там приняли поправку насчёт тебя.
— Что за сообщение? — торопливо спросил я.
— Не знаю, — инспектор тяжело вздохнул. — Оно помечено как «тайна личности». И лежит под спамерским доступом. Я даже близко не могу подобраться!
«А я могу», — подумал я, но вслух сказал:
— Значит, что-то серьёзное. Придётся оставить…
— То есть ты не можешь? — хитро прищурился Хёугэн, и сразу стало понятно, за чем он ко мне пришёл.
Не ради меня, конечно. Не из-за той консультации. Просто он копал-копал, и вдруг наткнулся на стенку. И тут же начал думать, кто это стенку для него взломает.
А если бы Ирвин Прайс был жив, он был наверняка пошёл сначала к нему. Потому что быть обязанным въедливому журналисту гораздо приятнее, чем выскочке-новичку. Но когда выбора нет…
— Я не могу, — я сделал виноватое лицо. — У меня никогда не было доступа в директорию СПМ!
— Но ты же был в спецотделе!
— И что? А сейчас я в Администрации, но это ничего не меняет! Если оно под спамерским доступом, лучше просто забыть. Потому что начнёшь туда докапываться — сразу возьмут на заметку. Это как первый ФИЛД — информация строго для посвящённых!
Он удручённо поджал губы.
— Жаль. А я рассчитывал… Ну, что ж, ты прав, время позднее — пора спать! — и он встал.
Мы обменялись вежливыми рукопожатиями, и я проводил его до двери. Послушал, как он сопит, проходя мимо романтических развалин. «Интересно, летучие мыши уже вылетели?»
Подождав для верности ещё немного, я застегнул куртку комбинезона и покинул свою комнату. Для верности следовало посетить Информаторий — иначе могут возникнуть проблемы с соблюдением секретности. А вот в кабинке мне можно увидеть всё…
Откладывать я, разумеется, не мог: любопытства во мне было не меньше, чем в майоре-инспекторе Отдела Безопасности.
«Т-191-006 — что бы это значило?»
Я был так увлечён новой загадкой, что даже не вздрогнул, когда моих волос коснулся огромный подковонос, догоняющий ночного мотылька.
Супружеская измена
Время было позднее, но ничто не могло уберечь меня от встречи с кем-нибудь от знакомых. То есть не важно, с кем: я был администратором, мало того — я был «звездой», поэтому не мог рассчитывать на анонимность. А учитывая тесные и порой совершенно непрогнозируемые связи между жителями станции (если не родственники, то коллеги, или родители одноклассников, или ходят в одну студию, или были в отношениях, или просто живут рядом), столкнуться с одним человеком значило столкнуться со всеми.
Почему-то вспомнилось преступление, в котором меня обвинял покойный Ирвин Прайс: нарушение договоренностей об отношениях первой степени. Статья из гражданского кодекса, грозящая самое большее — испорченной репутацией и запретом на работу в Администрации. Хотя заподозрить меня в этом означало, в первую очередь, набросить тень на доктора Утенбаеву, которая лично проверяла меня перед тем, как сделать сотрудником секс-отдела. «Супружеская измена» всегда шла рука об руку с терапией: нужно быть в больших неладах с собой, чтобы не суметь договориться с партнёром или недооценить собственный аппетит! Но для Прайса, не сумевшего справиться со своими чувствами, это казалось вполне возможным.
Если бы бедный журналист был жив и по-прежнему следил за «наглым андроидом», мои аккуратные перемещения по Жилой зоне и выбор самых дальних коридоров однозначно навели бы его на подозрения. И он бы решил, что я крадусь в блок к Главе Станции, чтобы под тенью ночи предаться преступному разврату… или что там рисовала его больная фантазия. На самом деле мне был нужен Информаторий, девственно пустой, тихий и отчего-то показавшийся очень уютным.
Здешний камилл, разумеется, помнил меня — и активировал ту самую угловую кабинку, которую я обычно занимал. Я уселся поудобнее в рабочее кресло и приготовился к свободному погружению. «А что, если всё уже не так?» — шальная мысль заставила облиться холодным потом. У меня вполне могли забрать мой абсолютный доступ… И это бы значило, что теперь я окончательно перешёл в категорию «людей». Пожалуй, любой расклад был бы приятным! Но нет. Всё обошлось. Я был администратором для людей и андроидом для ИскИнов. Можно было узнать всё.