И наконец, я достиг ответа.
Последнее интервью — 4
— У тебя был широкий допуск, верно? Как у администратора. Это что-то значило?
— А что это может значить?
— Например, это может дать чувство превосходства перед теми, кто более ограничен… в допуске… Я говорю про второй ФИЛД — у тебя же он был?
— Да, — я с трудом сдержал улыбку: интересно, а что бы подумал Саласар, если бы узнал, насколько высокий был у меня допуск?
Наверное, то же самое, что поначалу думал я. О! первый ФИЛД! Я помнил, как меня впечатлило, когда я узнал о своей «близости» к ИскИнам. О, я был потрясён до глубины души! Фрустрировал не понарошку! Я думал, что это что-то значит. Что это меняет всё. Что иметь возможность узнать всё обо всех равно абсолютному знанию.
Чего я не понимал, так это главной разницы: время, ёмкость памяти и сила внимания — во всём этом я не отличался от людей. Я был так же слаб и так же глуп. Даже ещё глупее, потому что считал себя лучше. И не понимал, как легко меня можно обмануть и как долго можно обманывать!
— Администраторам положено иметь высокий допуск, — спокойно разъяснил я. — Но на самом деле это ничего не значит. Потому что если нет… контакта, если не умеешь понимать людей, но никакое знание ничего не даст. А для умения достаточно умения. Самое главное всё равно хранился здесь, — я опустил голову, чтобы было удобнее указать себе пальцем на висок.
Фиксаторы плотно прижимали мои локти к бокам. «Интересно, кто это придумал? Они что, всерьёз меня боятся?»
Видимо, да.
Что ж, это объяснимо. После того, что я сделал, меня следовало опасаться.
— И ты думаешь, что ты… умел? — спросил журналист. — Умел быть хорошим администратором?
Не сразу получилось подобрать правильный ответ.
— Наверное, я умел не очень хорошо, раз мне назначили испытательный срок.
— Но доступ всё-таки что-то давал, — никак не мог успокоиться Саласар, для которого тайны значили больше, чем люди, которые за ними скрывались.
В этом смысле он мне завидовал. И Прайсу он тоже завидовал — у покойного было больше привилегий. Он был почётным гражданином! И даже участвовал в судебных заседаниях и тайных спамерских экспериментах, куда Саласара не приглашали и никогда не пригласят.
Если бы он узнал, что у меня был первый ФИЛД, его бы, наверное, разорвало от зависти.
— Доступ ускорял время получения ответа, — снисходительно объяснил я, начиная чувствовать жалость к этому нелепому и несчастному человеку. — Но это не преимущество.
Он был заслонён более удачливым конкурентом — и будет до конца своих дней ютиться в тени покойника. Навсегда останется «вторым». А с его амбициями и самомнением это невыносимо.
— Понимаешь, — продолжал я, — чтобы задать вопрос, надо уже многое знать. Надо поставить задачу. Надо понять, что тебе надо. Без всего этого ФИЛД — просто груда информации. Логосы именно так к ней и относятся, да и камиллы. Они обращаются туда только тогда, когда возникает необходимость. Но они не могут сами придумать себе вопрос…
«Если они не ущербные одиночки», — мысленно продолжил я, вспомнив о И'сы. Теперь я понимал его одиночество. И понимал, почему он всё время просил рассказать ему о ребятах. Это действительно много значило — знать, что где-то там есть такие же, как ты. А если нет?..
Преступное бездействие
Их больше не было — вот что важно. Никого.
Нет Виктора, который ненавидел «идиотский» цвет наших антимаскировочных комбо.
Нет Цао, который мог прийти на обед весь обсыпанный кормом для рыб — Чарли как-то достал мотыля у него из волос. И, прежде чем я успел его остановить, съел, к восторгу самого Цао и к ужасу брезгливого Дэвида.
Девида тоже больше не было. Я никогда не узнаю, что он раскопал в своих изысканиях и научился ли готовить «реальный плов». И не увижу, как продвигается его борьба со страхами.
Нет Криса. Интересно, что они сделали с его барабанами? Просто утилизовали?
А грядки Заира? Он всё ждал, когда можно будет собрать урожай, и совсем по-детски огорчался, что я улетаю и не попробую…
Их нет.
Вся тринадцатая группа была уничтожена. Все оставшиеся андроиды А-класса. Все мои братья.