Я заранее готовился к тому, что будет «всё иначе». Но я не представлял, как на самом деле разнится жизнь здесь и там.
Постигать эти отличия я начал уже в лифте, который увозил меня к стыковочной зоне, где ждал челнок Рейнера.
— Ты молодец! — заявил «спаситель», сняв с меня фиксаторы. — Прям мечту мою исполнил!
Фиксаторы, кстати, были взяты у врачей, и предназначались эти «умные ленты» для закрепления тела во время транспортировки, и то лишь в крайних случаях: когда медкамиллов не хватало. Шейнер, которым воспользовалась Вильма Туччи, применялся спамерами против буйных пациентов с частотой примерно раз в десять лет. Что касается комнаты, где меня содержали, то она использовалась Отделом Безопасности для написавших заявку. В некоторых случаях полная изоляция отвлекала от мыслей о смерти, поэтому психиатры иногда рекомендовали подобную «терапию». Но чаще ей пользовались по личному желанию.
В общем, не самое востребованное оборудование для уникальной ситуации. Станция не нуждалась ни в тюрьмах, ни в самой методике усмирении проблемных граждан — для всего этого был ТФ.
— Я ж сто раз думал, как бы придушить эту стерву! — усмехнулся Рейнер, а я понял, что это не просто «такая фигура речи». — А тут ты… взял и… Да, мы сработаемся! А на тебе это никак не отразится? — вдруг забеспокоился он. — Типа, характеристику не подпортит, или что там у вас?
— Нет, не отразится, — прошептал я, всё ещё пребывая под впечатлением: я ведь всерьёз ждал казни, помощь пришла неожиданно! — Характеристика больше ничего не значит. Я единственный… последний андроид А-класса. Всех остальных моих… — я не смог договорить.
На остроскулом решительном лице Рейнера выразилось искреннее сочувствие.
— Да ты что?! Жёстко! И когда… их?
— Давно. Когда я прилетел. Ещё в марте. Просто я не знал.
Ему понадобилась пара секунд, чтоб догадаться о подоплеке «инцидента», случившегося между мной и камрадом Кетаки.
— Так ты её за это? — печаль сменилась более привычной для тэфера эмоцией: весёлой яростью, как перед дракой. — Она заслужила это, брат! Ты ни в чём… Ни-че-го себе! — он нервно пригладил всклокоченные светлые волосы. — И она с марта молчала?! Да она должна радоваться, что целой ушла! Ты поступил, как любой нормальный человек!
Это была первая половина «оценки» всего того, что произошло со мной на «Тильде-1».
Вторую часть выдала Грета Эспин, отлученная мать бедового Фьюра: «Все ошибаются, но не надо вечно жевать обиду! Глава Станции сполна хлебнёт последствий, все её промахи будут учтены. Ты пострадал, но для тебя всё закончилось. Выдохни — и живи дальше. Ну, на терапию запишись: помогает. А здесь ты своей обидой никого не впечатлишь!»
Я не был согласен, когда услышал это. Мне казалось, случившееся было настолько важным, что ни о чём другом думать было нельзя! Вновь и вновь я прогонял в памяти все события своей жизни — начиная с того момента, когда я убедился, что нам лгали, и заканчивая поправкой «Т-191-006». Но если ложь Проф-Хоффа я мог как-то понять, поступок Леди Кетаки выглядел чудовищным. Как она могла?! Как решилась?..
Но уже вечером я признал правоту Греты, особенно насчёт «впечатлить остальных». Нужно было иметь весьма высокое мнение о своей биографии, чтобы надеяться конкурировать… Ну, например, с заходящим солнцем. По силе оказываемого впечатления оно было вне конкуренции.
Камеры никак не обрабатывали то, что происходило за пределами жилого купола — передавали чистое аналоговое изображение. Сто сорок четыре таких глаз-эмэтамов давали полную картину. В целом, ничего особенного: купол стоял на невысоком холме, и вокруг простирались голые равнины с редкими «пеньками» генераторов атмосферы. Но это внизу, под линией горизонта. А наверху…