Пора было возвращаться. Закрыв шлем, я медленно повернул назад. И пройдя половину расстояния, наконец-то расслабился. Я не спешил вернуться — вот что самое важно. Я не боялся оставаться в этой бесконечной высоте!
— Знаешь, я всё хотел извиниться… Ты уж прости, — тэфер заботливо отряхнул моё и без того чистое плечо.
На мне был новенький тэферский комбо — оливковый с узкими чёрными полосками, яркими шафрановыми манжетами и широким чёрным поясом. Предупреждающего знака на нём не было: не успели прилепить, а я и забыл. Рейнера это не волновало, конечно. Что характерно, логоса с камиллами — тоже.
— Я сразу хотел тебе сказать, но как-то не сложилось… Извини, что я не сразу прилетел.
На нём был серо-голубой домашний комбо с пятнами на левом боку. Я не представлял, где можно было измараться, чтобы нельзя было отстирать. Но если он так запачкался, что мешало одеться в чистое? Что-то чисто тэферское. Здесь только генерал ходил, как на параде. Остальные обходились без маркировки и плашек — принаряжались, только когда надо было на станцию.
— Представляю, что ты пережил в те три дня! — продолжал он.
— Три дня? — эхом повторил я, ещё не вникнув в суть его извинения.
— Много, я понимаю! — вздохнул Рейнер. — Я к шахтёрам мотался на Шестую, когда это всё с тобой случилось. Так что сразу прилететь никак не мог — далековато. А кого-то другого послать… Нет, лучше я.
— Ну, да, — согласился я.
— Они бы всё равно ничего не сделали! — хмыкнул он. — Ждали меня. Делали вид, что совещаются — ну, как обычно. Тянули резину!
— Ничего, зато у меня было время подумать…
— Да чего там думать! Как будто тебя взаправду собирались убивать… Ха-ха, вот это шуточки! Они что, палачи? Ладно, пошли. Надо до заката решить, кому тебя сдать. И поужинать. Что-то я проголодался! — и Макс Рейнер устремился по коридору в сторону коммутаторской.
И вдруг я понял, что прекрасная романтическая традиция «Вдохнуть воздух планеты — стать своим», кроме ритуальных, содержала и сугубо практически цели. Народ проверял содержание кислорода. Никто не оспаривал мнение камиллов: если «безвредный», то так оно и есть. Но надо же и самим удостовериться!
Фолк
Процесс знакомства человечества с Тильдой напоминал поведение насекомых. Сравнение прозвучало в начале экскурсии, и дальше я уже не мог отключиться от этого образа, тем более что он постоянно упоминался: то образование роя, то брачное поведение, то включенность в пищевые цепочки. Методы, которые работали миллионы лет, хорошо себя показали и тогда, когда масштаб существенно изменился. Одни ищут подходящий цветочек, другие — целую планету!
Сначала были запущены зонды — к тем звёздам, чьё свечение позволяло надеяться на планету с правильными параметрами. Во вселенной не так много жёлтых карликов нужного спектрального класса, ещё меньше — двойников Солнца с подходящими возрастом, температурой и металличностью. К счастью, к тому времени, когда СубПортация стала надёжной технологией, были известны многие светила-аналоги.
Координаты были непростым делом, поскольку звёзды не стояли на месте, плюс ход планет, плюс астероиды и прочие непредвиденные случайности. Даже если точка векторного СубПорта была «чистой» на момент открытия, никто не знал, что случится к тому времени, когда там окажется зонд. Поэтому для каждой звёздной системы было рассчитало четыре условно безопасных выхода — для страховки. И словно самцы бабочек, за километры учуявшие партнёршу, зонды устремлялись к своим целям.
Каждый зонд управлялся логосом, который мог выяснить, есть ли в исследуемой звёздной системе подходящий объект. Он был способен изучить саму систему и нужную планету, а также умел откликаться на импульс домашнего СубПорта, что позволяло вернуть его назад. Похожим образом ведут себя муравьи-разведчики. Или пчёлы.
Итоговой информации должно было хватить для понимания химического состава планет и спутников, а также характера самой звезды. Так или иначе, смогли выяснить, насколько надёжен спектро- и радиоанализ. Эволюция использовала тот же подход: отрицательный результат — тоже результат. А потом появляется способность сразу угадывать нужное.
Впрочем, даже если для терраформинга не было перспектив, разработка месторождений оправдывала затраты, ведь Солнечная система была уже полностью освоена. Так появились «Кальвис», «Велунд» и другие промышленные станции. Поэтому логосы из второй экспедиции сразу занимались постройкой стационарного СубПорта и противоастероидной защитой.