Если же обнаруженная планета подходила под заданные параметры, в составе второй группы обязательно были тэферы. Но вопрос, какое имя подарить «будущей Новой Земле», к тому времени был уже решён.
Своё имя Тильда получила вместе с остальными «сёстрами». Причём право принять окончательное решение — кому какое имя дать — оставили логосам зондов. Это был едва ли не первый случай, когда к ИскИнам в полной мере отнеслись не как к бессловесным рабочим, но как к соратникам. Одно дело — трудиться рядом, совсем другое — подбирать названия, которыми все будут пользоваться.
Варианты имён представили люди, они же установили правило «каждой планете — отдельную букву». Логосы договорились между собой — и почти сразу выбрали. В этом они отличались от людей: быстрее приходили к устраивающему всех решению. Мало споров, легче найти компромисс… Или всё дело в тогдашнем уровне развития ИскИнов?
Материки, океаны и прочую мелочь доверили исследователям, которые участвовали в строительстве станции и первого купола. Пионеры рисковали больше всех, ведь прошло четыре года, прежде чем к планете прибыла следующая смена. Если камиллы могли протянуть на минимуме энергии или законсервироваться для экономии, у людей был ограниченный запас пищи — и никакой гарантии, что получится добыть воду, кислород и другие полезные вещества из «подножного» корма. Впрочем, и у насекомых отложенное яйцо может быть погублено, если неверен материнский расчёт.
«Наверняка он читал лекции детям, — подумал я, — младшая школа, где-то так. История, совмещённая с биологией для лучшего усвоения».
Но это было раньше, когда Телжан О'Ши ещё не был генералом Цава — самого крупного и устойчивого материка планеты. В отличие от станции, в Проекте Терраформирования должность «главы» подразумевала не только руководство, но также замещение других. В первую очередь, своих помощников.
Генералы получали пополнение штата в последнюю очередь. Что следовало понимать как «пока что никогда». Всякий раз выяснялось, что человек нужен где-то ещё, где без него совсем нельзя обойтись. И спорить было бессмысленно: есть целая планета, так что может быть важнее?
Бедные добрые генералы! Секретарями они обзаведутся уже после того, как собственно терраформинг будет успешно закончен, а до того времени управление будет малопрестижной специальностью. Поэтому мне, «бывшему помощнику Главы Станции», никто не предлагал занять соответствующую должность: это было бы оскорбительно. Даже для преступника. «Мы же не звери!» — рассмеялся Рейнер, когда я, ещё не разобравшись, заикнулся на эту тему.
Но купол — это купол. Телжан устроил персональную экскурсию сразу после того, как доктор Олберт обследовала меня и отправила «привыкать». Поначалу я даже решил, что генерал всё-таки хочет заманить к себе — так он расхваливал своего «малыша»!
Новый купол — гораздо больше старого — был самым сложным сооружением на планете. Он служил и основным портом, и главной лабораторией, и распределяющим центром. Кроме того, здесь базировался инфоцентр планеты. Хозяину «Нового» очень нравилось показывать, как всё разумно устроено. Просторные склады, удобные операторские, комнаты для отдыха и спортивные залы — всё чисто, как в медкабинете, и безлюдно, как будто это был первый купол, который вместе со станцией ждал прибытия поселенцев.
Купола всегда пустовали, проигрывая планете. Тэферы не сидели на месте, и в «муравейник» заглядывали лишь при острой необходимости.
— У нас на Цаве тысяча пятьсот пятьдесят пять человек, а места здесь хватит для двадцати тысяч! — похвастался невысокий, аккуратный и неизменно улыбчивый Телжан, похожий на подростка — голый подбородок и сияющие голубые глаза способствовали впечатлению.
Он был одет с иголочки, но вот плашки не было, что заставляло предположить: котята игрались именно с его значком. И когда я догадался об этом, всё прочее утратило налёт пафоса.
Например, озвученные цифры были не совсем точны. На Цаве трудилось тысяча пятьсот пятьдесят четыре тэфера. Я тогда ещё не был распределён, так что «не считался». А ёмкость в двадцать тысяч — это почти в два раза больше, чем всего людей на планете. Но Телжан не стал вносить этот факт в свой список «чем можно гордиться». Потому что так было запроектировано, и когда количество тэферов на планете приблизится к двадцати тысячам, построят новый «Новый».
Всё дело было в том, что Цав считался основным местом эвакуации. Собственно, сейсмологическая устойчивость и повлияла на его назначение в качестве «столичного» материка. «Главный» значило «первый, где можно спастись». Такая же «власть», что и у Отдела Безопасности: генералы защищали от внешних угроз. Поэтому к ним прислушивались… когда речь шла о внешних угрозах.