— А что ж ты сам не проверишь? Если волнуешься — давно бы мог провести это ИТИ!
Ян уткнулся в тарелку и покрутил там многострадальным столовым прибором.
— Это стоит в приоритетах… — пробормотал он.
«В твоих приоритетах», — подумал я, но промолчал.
Мне не нужно было заходить в базу данных, чтобы представить историю наблюдателя, который покрутился там и тут, понемногу овладел другой профессией — и в итоге сменил род занятий на более интересный.
Это на станции наблюдение камиллов считалось «увлекательной работой, совмещающей дрессировку и программирование». Но их и было-то там не особо много, и почти все — на виду. На Тильде можно было дрессировать атмосферу и программировать развитие самой жизни, поэтому ИскИны отодвигались в конец списка. А вот новичку такую работу поручить — самое то! Особенно если он на «ты» с камиллами и логосами и вообще типа родственника. Заодно осмотрится.
Я согласился, трижды повторив своё «хорошо»: для Рейнера с генералом, для логоса и для Яна Хойского, который формально оставался старшим наблюдателем на планете. Последний проверил, как я усвоил краткий курс переподготовки — и составил мне компанию за обедом, прежде чем улететь на свои «фабрики воздуха».
Потом на его место присела заботливая камрад лихенолог с записью от Бидди и личной тайной. И если с записью всё было ясно (осталось лишь отправить аналогичное сообщение), то необъяснимая доброта тревожила.
Почему Бруни хотела помочь мне? Почему хотела помочь мне так? Это же не экскурсию провести, показав полезное или красивое — она позволила себе исправить в моей жизни то, что ей казалось «поломанным». Она угадала, но сам факт вмешательства… Какие мотивы двигали ей? Что ей самой давала такая помощь? И получила ли она то, на что рассчитывала — или теперь мне надо было сделать свой ход?
Вот только я сомневался, что расследование на этом поле что-то даст.
Я вернул себе первый ФИЛД — и что с того? Илона Бруни не пользовалась никакими преимуществами доступа, чтобы сделать своё доброе дело. Короткая цепочка знакомств, пара вопросов, разговор с Бидди, а главное, интуиция — и вот та «дыра», о которой я пока даже не думал, закрыта. И мне стало легче. Хотя я не задумывался о сексе, всё равно.
Откуда она узнала? Догадалась?
Увидела? Так или иначе, она смогла это сделать «человеческим» способом. Людское для людей. Кем я буду, если воспользуюсь для ответного жеста возможностями, которое мне давала моя «андроидная» половинка?
Ну, узнаю я, кто тот загадочный убийца, на которого она имела планы. Не из Базы Данных вытащу, а, к примеру, расспрошу Рейнера или генерала — что потом? Я не могу вызвать в нём симпатию к Бруни — да и никто не может!
Если бы можно было что-то сделать, Илона Бруни бы уже давно сделала. А если не она, то кто-нибудь ещё. Тот же Рейнер. Он наверняка пытался помочь. И уж если он не справился… Видимо, никакие усилия или знания не могли изменить ситуацию.
Она ведь не была робкой! Сразу взяла ситуацию в свои руки. Прошло всего десять дней с тех пор, как я прибыл на планету. Для меня это время было заполнено обучением и лечением, я старался вовсе не думать о тех, кто остался на станции! А вот Илона беспокоилась о них.
Когда я осознал суть произошедшего, то застыл в коридоре на пути в свою комнату.
То послание было в первую очередь нужно не мне, а Бидди. Форма отношений тут ни при чём, как и секс! Бидди хотела показать свои чувства, но не могла первой начать наш прерванный разговор. Не могла по той же причине, по какой я не могу просто взять и связаться с ней. А Илона помогла. Она не для меня это делала. И не потому делала, что чего-то хотела от меня.
Она была тэфером, как и все здесь. И смотрела на мир так, как они.
Тэферы меняли целый мир, шли наперекор порядку вещей, ставя свою цель выше природных законов. И одновременно они принимали жизнь такой, какая она есть, и даже капризный Катлян не мог быть оставлен. То, что можно было сделать лучше (например, снять недоговорённости с отношений), исправляли. А то, что нельзя было изменить (чужое сердце, как для Илоны, или чужую голову, как для Телжана), оставляли в покое. В конце концов, мир большой — и всегда есть, куда приложить силы.
И не нужно было искать особую причину для поступков. Это всё равно что спрашивать у рабочих камиллов, зачем им превращать полумёртвую планету в живую.
Потому что это можно сделать. И потому что в этом есть смысл: взять мёртвый камень — и сделать его цветущим садом.
Кантри