— Я поняла, — улыбнулась она. — Только дети высказывают такое! Бонусы! Ничего это не значит. Можно без всего этого обойтись — в ТФ точно можно. И на производстве. Да вообще везде! Это не выгода и не работа. Это такая возможность, которая есть у половины людей, и, если принадлежишь к этой половине, бывает любопытно посмотреть, как оно бывает. Особенно когда занимаешь превращением планеты во что-то живое! Трудно удержаться и не попробовать более доступный и быстрый вариант создания жизни. Для меня это было так — не знаю, как оно у других. И я думала, что понимаю, как всё устроено и, главное, как устроена я сама. Я стала донором почти сразу, как прилетела на «Тильду» — все так делали, потому что сразу после института всё равно не выпускали в поле. И я знала, зачем я это делаю, для кого, почему, какие права мне это даёт…
Она оглянулась на небо. Возможно, она видела своего Шимона. Для меня там были только тучи.
— В общем, я делала так, как давно запланировала, и всё было в порядке… Но я встретила Реншу — в первый же день на «Тильде». И прежде чем я поняла, что происходит, я начала обманывать себя. Он был такой мягкий, понимающий, терпеливый… С ним было очень легко! И с его братьями было легко. И вообще всё стало очень просто. И я решила, что так и должно быть! И не минутное помутнение это было — так сразу родительство не дают. Просто ошиблась — в самой себе. Но не в нём, конечно. Он-то ни в чём ни виноват.
Мне показалось, что у неё в глазах что-то блеснуло.
— Когда я поняла, что нужно мне совсем не это, и место моё не здесь, и вообще это не я, Фариду шёл четвёртый год. И мне понадобилось ещё несколько месяцев, прежде чем я обратилась к своему терапевту. Я всё передумала, прежде чем собралась духом. Не хотела, чтоб дошло до этого, но лучше не становилось. И я сказала, что планирую развод. Знаешь, что он мне сказал?
— Что давно ждёт, когда ты заговоришь об этом! — отозвался я.
— Ты знаешь, — рассмеялась она с неким облегчением. — Ну, да, ты же был одним из них! В общем, мы выяснили, что это не блажь, а действительно последствия совершённой ошибки. И на самом деле я не способна быть матерью. Особенно если сравнивать с климатологией… Но перед тем как окончательно всё решить, я связалась с биологической матерью Фарида и спросила, что она обо всём этом думает? Ему ведь будет тяжело. Он пострадает больше всех! А она вместо ответа поинтересовалась, что бы подумала я, если бы с детьми, которых я выносила, случилось что-то похожее? Если бы они попали в похожую ситуацию — как бы я отреагировала? И что бы сделала? И я больше не спрашивала ничьё мнение. Иногда совершаешь ошибку, но это тоже часть мира. И надо двигаться дальше.
— А как же Фьюр? — не удержавшись, спросил я.
— Он вырос. Он уже не тот сердитый малыш, которого я оставила… Рэй, знаешь, о чём я думала первые пять лет, пока была здесь? — её глаза были сухими, и Грета больше не выглядела расстроенной. — Если бы, вместо того, чтобы дуться, он попросил: «Мамочка, останься, пожалуйста» — как бы я поступила?
Я не смог ответить.
— А знаешь, какой ответ? «В том, что уже произошло, сослагательных наклонений не бывает». И мне понадобилось пять лет, чтобы найти этот ответ. Я вымотала нервы себе, своему терапевту, свои коллегам. «Что бы было, если бы?» Поэтому я не могу смотреть, как ты сидишь и придумываешь, как бы нам помочь. Сидишь ведь! А?
Я кивнул.
— Сидишь! А ситуация давно в прошлом! Ничего не исправить и не переиграть. Ты теперь имеешь больше прав называться «частью семьи», чем я. А я… — она запрокинула голову. — Во-первых, он со мной не разговаривает. Во-вторых, я даже не знаю, о чём ему говорить. Потому что врать про «я всё ещё твоя мама» — глупо, а Реншу… Его очень жаль, но я не только его потеряла. И не только я. Это вообще не про нас с ним, а больше… И я даже не могу сказать, что я благодарна Реншу за то, как он на всё тогда отреагировал, потому что он отреагировал в своём стиле!
— Значит, не волноваться за вас? — уточнил я.
— Не волнуйся, — улыбнулась она. — Однажды он перерастёт это. И это будет уже совсем другая история. И другие люди.
— Хорошо, — я поднялся, сжимая подаренный снимок обеими руками, а потом снова сел. — Если уж мы начали… Ты знаешь Илону Бруни? Лихенолога? С северного побережья?
— Конечно, знаю, — кивнула Грета. — А что с ней?
— Хотел бы я сам узнать… Она… она ведь влюблена, да?
— Она не свободна, — уклончиво ответила Грета. — А что это тебя вдруг заинтересовало?
— Ну, может быть, я смогу помочь…
— С чем?
— Ну, у неё же проблема…
— Бедный ты, бедный, — моя собеседница перегнулась через стол и взлохматила мне волосы. — Ну, куда ты опять лезешь? Не надо! Забудь!