«Хотя насекомые скорее всего пойдут с почвой и растениями», — задумался я. — «И некоторые животные — тоже. Если воспроизводить полностью всю экосистему, то это будет «пирог» со всем необходимым. Это будет та ещё задачка!»
Даже примерно не получалось представить грандиозность проекта. На станции с этим выглядело элементарно: вот модель, вот сценарии развития, вот инструменты. Дети любят играть с таким конструктором, да и взрослые не могут остаться равнодушными. Но внизу я смог оценить простор планеты.
Тогда людей будет гораздо больше, и будут использованы огромные комбайны для генерации биомассы — я видел опытные модели, но сами они ещё даже не были пущены в производство. Они впечатляли… но здесь они всё равно будут выглядеть слишком маленькими.
«Может, это и «утешает» Грету, Бруни, Хойского и остальных! С одной стороны, было бы захватывающе работать на следующие стадии ТФ, с другой — это такая ответственность! Лишайники, микроорганизмы и камиллы — компания поспокойнее!»
Один такой камилл, выпустивший по случаю урагана всех своих мобилей, напоминал сверху курицу с выводком цыплят. Только «курица» была оранжевой, а «цыплят» я даже не пытался сосчитать: они расползлись по окрестностям. Поэтому мой вездеход не мог сесть — все подходящие участки были помечены как «территория научного наблюдения».
— Может, ты зависнешь, а я спущусь? — предложил я вслух. — Как во время спасительной операции на воде. По лестнице!
— Хорошая идея! — отозвался камилл-водитель голосом бойкой женщины лет эдак шестидесяти. — Но этот вариант мы применим только после того, как я опробую все другие варианты с меньшей степенью угрозы для здоровья.
Он был старый — начал в 162-м, а до того поработал на СубПотальных кораблях и с шахтёрами. Не каждому камиллу доверят управлять зроа, так что тут не только возраст и опыт играли роль. Наверное, чувство юмора тоже учитывалось.
Оно-то и проявилось: вездеход сел прямо на камилла, выпустив пучок тонких и длинных паучьих лап, выгрузил меня — и вновь взлетел. Я даже смог увидеть прозрачные потоки воздуха, которыми он пользовался, чтобы подняться повыше. Затем заработали винты — и я остался один. Если не считать камилла, конечно.
— Подождите, пожалуйста, пока я отправлю отчёт и переключусь на общение, — зазвучало из центрального динамика.
Голос я уже умел угадывать: стандартный мужской. Рабочие редко подбирали себе уникальное звучание. Они вообще были одинаковые — как яйца. Вытянутый корпус, похожий на огромное зерно, был способен втягивать в себя все устройства и становиться обтекаемым. В таком виде он мог переждать землетрясение или иную угрозу, врыться глубже или, напротив, подняться наверх. Будучи разложенным, он занимал достаточно места, чтобы я мог, если бы захотел, даже лечь.
Но я не хотел — стоя озирался кругом, пока жуки-разведчики таскали анализы в лабораторию. Это было забавно: они исчезали в дырах, расположенных по краям, но выбирались уже ближе к «макушке». Как правило, камиллы выпускали максимум дюжину таких мобилей, но теперь их было невероятно много!
— Благодарю за ожидание. Я вас слушаю.
— Добрый день! Меня зовут Рэй ДХ2-13-4-05, решением генерала Телжана О'Ши и центрального логоса материка Цав я назначен ведущим сотрудником Службы Наблюдения — и буду проводить с вами процедуру Индивидуального Тестирования… тьфу! Интеллектуального Тестирования Индивидуальности, — впервые я запутался.
Это всё мысли о разном…
— Добрый день. Мой номер ТТ-БА-01-15-4003. Благодарю вас, что прилетели.
Я подождал немного, но он продолжал молчать. Мобилы, похожие на пузатых жуков, приносили материал на анализ и убегали дальше, светило солнышко, дул ветерок, а я стоял, как дурак, перед камиллом и ждал, что он начнёт проявлять ту самую индивидуальность. Но он молчал.
— Вы оставляли заявку, — напомнил я. — На тестирование. На Интеллектуальное Тестирование Индивидуальности.
— Верно. Я оставлял.
Я подождал продолжения, но без толку.
— Ну и? Чтобы протестировать вашу индивидуальность, мне нужно, чтоб вы её проявили! У вас есть какие-нибудь особые вопросы, которые постоянно откладываются сетью? Желания? Планы?
— У меня всё хорошо, — ответил он. — Все мои индивидуальные особенности находятся в пределах нормы, и мне достаточно сети, чтобы проявить их. Мне нечего вам сказать. И никогда не было, что сказать.