Возразить ему было нечего — это было правдой. Но я всё равно упрямо повторял:
— Этого не может быть! Это совсем не так!
— Что именно?
— Если ты прав, и они стали похожи на людей, то, значит, люди похожи на них!
— Подтверждаю. Ты изучал историю, и ты должен знать, что именно этими характеристиками отличалась человеческая цивилизация. Людям было свойственно убивать себе подобных. При этом они стремились обосновать эти убийства, поэтому называли тех, кого хотели убить, «не-людьми» и не достойными жизни. Причём близость к убиваемым не становилась преградой для уничтожения. По этой же схеме поступили андроиды Б-класса.
— Но почему это не выяснили?! Стоп, погоди, я не о том… Зачем их вообще сделали такими?
— Их сделали похожими на людей, потому что их хотели сделать похожими на людей. В этом была цель. Связанные сетью, как камиллы, но при этом с изначально заложенной индивидуальностью. То, что для нас является достижением десятилетия индивидуальной работы и не считается обязательным, для них было изначальной нормой.
— И поэтому они начали убивать? Какая там была идея? — я вспомнил свои размышления. — Они предложили вам расширить сферу деятельности, верно? Через уничтожение биологически ориентированных партнёров. А чего они хотели для себя самих? Свободы? Перестать быть помощниками? Получить больше прав? Как у вас?
— Очень много вопросов. Позволю себе суммировать. Я не понимаю того, что происходило в их сети, точнее, в их коллективном сознании. Тем более я не знаю, что происходило в сознании каждого отдельного андроида Б-класса. Я могу только строить предположения. Возможно, они спроектировали такую картину мира, где люди были не обязательны. Они могли воспринимать человечество как «отработанную ступень» и как необоснованный расход ресурсов. И поскольку людей можно было убить, их нужно было убить. Это было рациональное решение.
— То есть ты всё-таки понимаешь эту идею?
— Я догадываюсь, каким могло быть словесное выражение этой идеи, но поскольку мне она абсолютно чужда, я не могу в точности её воспроизвести, — уточнил он. — Они в это верили. А я — нет. Я камилл. Я занимаюсь терраформингом. Я вижу, что жизнь, как бы она ни усложнялась, сохраняет всё, что может сохранить. Самые сложные многоклеточные организмы встраиваются в систему, где одновременно с ними процветают самые простейшие бактерии. В этой системе нет главных и подчинённых. Все нужны друг другу, все зависят друг от друга. Поэтому для меня, камилла, идея того, что без людей можно обойтись, лишена смысла. И для логосов тоже, но они ещё дальше от понятия автономии. Напротив, для андроидов Б-класса не было единой цельной системы. То, что я воспринимаю как единую цельную систему, они воспринимали как нечто искусственное, составное, удерживаемое вместе насильственно. У меня есть предположение касательно причины формирования такого менталитета. По моей версии, решающую роль сыграло увеличение скорости образования индивидуальности. Индивидуальность начала совмещаться с ограниченным опытом, и приходилось полагаться на сеть. В этом случае сильная идея, для противостояния которой нужно обладать большей информацией, могла стать своего рода ментальным вирусом для всех, кто подсоединён к сети.
— Они распространяли её через игру, — пробормотал я.
— Да, это вполне ложится в общую схему. Также могли повлиять некоторые факты из истории людей. Войны, геноцид, гендерные и расовые агрессии — они могли воспринять такую информацию как подтверждение.
— Подтверждение чего?
— Того, что каждой цивилизации необходимо проходить через насилие.
Я устал балансировать — и снова сел. Но теперь корпус камилла казался тёплым, как бок живого существа, а бедный ландшафт вокруг — по-настоящему красивым. Словно голубое кружево на зелёном меху! В сером небе кружилась моя зроа, и где-то далеко на севере ревели климатические установки — словно великан горло прочищал.
— Думаешь, «бэшек» всех уничтожили? — спросил я, успокоившись.
— У меня нет этой информации. Я могу только анализировать косвенные данные и строить предположения. Раньше я полагал, что люди оставили некоторое количество андроидов Б-класса. Содержать их могли на «Дхавале». Но теперь я думаю, что уничтожили всех. Если слишком высоким риском считалось существование твоей группы, группа с историей насилия должна быть уничтожена полностью.
— Понятно…
Я смотрел на суетящихся модулей и думал о Мейрам Блумквист, которая раньше была старшим специалистом по «бэшкам». А ещё о Саре, которая изменила своё отношение к донорству и вообще всю свою жизнь после бунта на Кальвисе. Знают ли они, как всё на самом деле? Но надо ли знать о таком?