Клара Чхве поведала о Саде, Папе Симе, а также об изменении порядка дежурств. После той памятной схватки на уровне Ба в «подпол» начали заглядывать гораздо чаще. Более того, школьный кружок биологии сделала его едва ли не самым своим любимым местом!
Дэн пришёл с Кири. Её срок уже подходил, но самочувствие у будущей мамы было отличное, вдобавок она никак не могла упустить такую возможность.
— Мне всё девчонки будут завидовать! — не удержалась она, даря мне широкую солнечную улыбку.
Мы говорили в основном о ней, о её волнующих ощущениях, меняющихся настроениях, физическом состоянии, жизненных планах и будущих родителях, которых Кири, по её словам, «обожала» и «дождаться не могла, когда всё случится», потому что «они ждут больше всех». Лишь под конец, когда мы уже готовились прощаться, Дэн признался — как бы между прочим — что собирается стать спамером.
— Из-за меня? — тихо спросил я.
Он молча кивнул и посмотрел на меня таким взглядом, которого я никак не ожидал от доброго, но довольно-таки бестолкового парня.
Про Вильму Туччи мы не вспоминали. Вслух.
Гольц заявились втроём: на сей раз Соня была «самолётом»: крылья-рукава, винт на попе, на голове шлем-кабина — всё, как положено. Пока мы неспешно обсуждали перестановки в Отделе Безопасности, она старательно заправлялась, периодически оглашая воздух звонким «Готово!»
Временный Глава сильнее всего откорректировал режим в ОБ. Дейзи это не коснулось: из-за ожидаемого «расширения семейства» она была переведена на сидячую работу, и уже жалела, что не может помочь коллегам. Им предстояло в кратчайший срок исправить все неполадки в системе освещения. А пока шёл ремонт, опасные районы дополнительно патрулировались. Это заставило заморозить часть других проектов, например, пресловутый седьмой энергоблок.
— Для него это важнее, — заключила Дейзи. — Может, он и прав…
— Он изменил приоритетность, — уточнил Улле, не отрывая взгляда от дочки. — Не самый полезный ход!
— В смысле? — удивился я.
— Непопулярный. Но ему всё равно не избираться, так что беспокоиться не о чем.
Ирма пришла с Таней. Неразлучные активистки — глядя на них, я сразу вспомнил тот день, когда они «открыли мне глаза» на мою популярность! Как оказалось, по отношению к Дозорным правила не поменялись — наоборот, временный Глава всерьёз взялся за эту Службу. Нарушителей графика чуть ли не силой разводили по домам, и в Службу пришло много новичков — в первую очередь тех, кто был по-настоящему свободен.
— Пользуется тем, что у него только три месяца, — фыркнула Ирма.
— Три с половиной, — вздохнула Сара. — Достаточно, чтобы потом все привыкли, и было поздно менять…
— Он не уважает права женщин, — заявила огненноволосая воительница. — Он вообще не уважает женщин! Понятно, почему… Рэй, ты можешь на него как-то повлиять?
— Ты шутишь, конечно, — рассмеялся я.
— Нет, я серьёзно! Поговори с ним!
— Нет, всё-таки ты шутишь…
К счастью, она поняла, что её просьба выглядела неуместно, и больше не просила меня участвовать в их бесконечной борьбе.
«Дозорные слишком привыкли видеть угрозу!» — подумал я, но вслух, конечно, ничего не сказал.
С Оксаной Цвейг мы обсуждали, как я позировал. Она спросила, хочу ли я позировать без одежды и перед ней одной. Я обещал подумать об этом. Впрочем, на самом деле я собирался подумать о том, хочу ли я ограничиться позированием — или надо предложить ей «нарушить границу». То расстояние, которое она устанавливала между собой и теми, кем дорожила, может быть, пора его сократить? Она может отказаться. Но спросить-то никто не запрещает…
С Зотовым и остальными друзьями из баскетбольной команды мы вспоминали, как я учился играть и ещё тот случай в бассейне, когда мы познакомились.
Сара Дьюб… О, в тот вечер говорил, в основном, я: рассказывал ей про работу с камиллами. Почему-то показалось, что ей будет приятно это услышать. В самом деле: после провала с «бэшками» было очень приятно узнать, что ИскИны могут быть такими живыми. Но про тот вывод о бэшках сообщать не стал — просто не смог.
Я многое успел, только к медикам никак не получалось зайти, пока они не зашли сами и утащили меня прямо с консультации. И тогда, лёжа в сканере, я смог увидеть прошедшие дни и понять, что, кажется, я научился жизни.
Окружающий мир перестал восприниматься как нечто потенциально опасное, а люди уже не были «теми, кто может нажать кнопку». Это не значило, что я смирился со своим положением — но я осознал, что я не один против обстоятельств.