— Ладно, готовься к переезду, — сказал я и растянулся на постели.
«Всё-таки я не человек! С человеком такого бы не случилось».
Мне было жаль Оскара, но всё равно вспоминать то движение возле затылка и то чувство, что вот-вот нажмут проклятую кнопку — это было очень неприятно. «Может быть, мне показалось? И это паранойя?» Вряд ли он хотел отключить меня. Скорее всего, просто пугал. Но зачем? И как относиться к нему после такого?
Хуже всего не то, что я мог легко погибнуть — это ещё можно вытерпеть. Но что любой человек мог оказаться убийцей… Я снова вспомнил Просперо Мида. Он хотел, чтобы все на станции чувствовали себя так, как я сейчас. Он вправду был маньяком!
Оксюморон
После того, как в сети появилась пятая жалоба на факт моего присутствия на станции, я выключил альтер, а заодно и настенный экран.
— Показывай только официальные сообщения, — попросил я. — Остальные откладывай. Я потом просмотрю. Как-нибудь…
— Хорошо, — отозвался Р-ДХ2-13405-1, забирая управление, и на экранной полоске альтера появился знак перехваченного сигнала.
Лежа на постели, я смотрел в потолок и думал о непредсказуемости своей судьбы. Опять новый поворот — а я только-только привык к нынешнему положению! Но это уже не тревожило так, как раньше. Может быть, потому что «дальше ТФ не пошлют»? Пока мы летели на планету, Рейнер «успокаивал» меня подобным образом, но тогда я не оценил юмора. А это и в самом деле смешно!..
Первые три жалобы были от Фьюра, Тьюра и Оскара, а две других — от людей, которых я не знал. Себя они сами обозначили как тяжело пострадавших. Очевидно, имелось в виду от бунта «бэшек». При чём тут я? Я виноват в том, что каким-то образом напоминал им о тех событиях и вообще самом факте существования андроидов?!
Очевидный бред, и нечего отчаиваться! Большинство тильдийцев понимали это не хуже меня. Поэтому выйдет так, как говорил Ланглуа: перевод поближе к киношникам и просьба поменьше разгуливать по станции. Мелочь, но… А как завтраки в «Огоньке»? Мне позволят видеться с людьми, никак не связанными с моей консультацией? Или это строгое ограничение контактов и перемещений?
«Сейчас, наверное, это и решается, — подумал я. — Медицинско-политическая проблема, с которой будут разбираться наиболее компетентные камрады».
Опять где-то там решали мою судьбу без меня. Как же это бесило!
— Ты не ужинал, — напомнил камилл. — Заказ могут доставить прямо сюда. Что ты будешь есть на ужин?
— Ничего… Попить бы что-нибудь. Чай! Что я обычно заказываю…
— Сейчас. А что-нибудь к чаю?
— Не хочу я ничего! Отстань.
— А чай? — осторожно спросил он после некоторой паузы, когда запутался с оценкой моего состояния.
А пора бы привыкнуть, что гнев у меня не длится больше трёх минут, и я умею возвращать себя в адекватное состояние.
— Чай давай.
Почти одновременно с его словами из «обеденного окошка» рядом со столиком выдвинулся маленький чайник на подогреве и заодно пустая чашка на блюдце. Это произошло так быстро, что я заподозрил — а не знал ли он заранее о моих предпочтениях? Впрочем, вряд ли бы я попросил чего-нибудь другого.
Встав с постели и потянувшись, я переместился в кресло. Вспомнил майора Ланглуа, который сидел здесь… больше часа назад, как подсказали цифры на стене. Наверное, уже скоро мне сообщат решение комиссии.
Так и есть: только я налил чай, как в дверь постучали. Даже не проверяя, кто там, я разрешил:
— Впускай!
— Можно? — человека, который заглянул ко мне в комнату, я ожидал увидеть в последнюю очередь.
Дана. Расстроенная. Ещё немного, и заревёт. Можно не сомневаться в причинах: решила взять всю вину на себя! Ну, это нормально для её возраста: отвечать головой за всё на свете, включая чужие чувства, оплошности, недостатки и вообще каждый астероид. Придётся объяснять ей, где, как и почему она ошиблась с оценкой ситуации. Ей только исполнилось пятнадцать — у неё всё в первый раз.
— Заходи, присаживайся! — из пола выросло второе кресло, а из стены выдвинулась вторая чашка.
Когда она осторожно опустилась на мягкое сиденье и взяла чашку с налитым чаем (так аккуратно, как будто от одного её прикосновения всё должно рассыпаться!), я получил сообщение. Отправитель был официальным — самый «официальный», какой мог быть: временно исполняющий обязанности Главы Станции.
Пришлось прочитать. А потом перечитать.