И в какой-то момент ей стало мало себя. И тогда она стала исправлять всё вокруг.
В ФИЛДе этого нет. Может быть, что-то осталось в отчётах её личного терапевта или у спамеров, но она никому не признавалась в своих чувствах. Она ушла в Администрацию и с первых лет там проявила очень строгий характер, никому не делая поблажки, в первую очередь себе. Всё для того, чтобы мир стал лучше. И этим даже начали восхищаться…
Только по разрозненным фактам можно догадаться, что что-то было не так, что её несгибаемая принципиальность действительно такая. Страшная. Я думаю, она, в самом деле, является человеком, который захочет заставить тебя, и её не испугает эта идея. Она увидит в твоём молчании проблему, которую надо решить прямо сейчас. Она не простит тебе твоей тайны. Она никому ничего не прощала.
Наверное, можно как-то получить данные о зонде — в обход твоего решения. Я могу с моим доступом, если ты, конечно, не отнимешь его. Но я не этого опасаюсь, потому что не собираюсь делать что-то против твоих желаний. Если попробую заставить тебя, то буду как она.
Ты должен сам решить, как поступить с этой информацией. У тебя есть время до двадцать восьмого февраля. Пока Ниул… камрад Ярхо занимает этот пост, ты можешь быть уверен, что тебя не будут заставлять. Но потом… Полная неизвестность с большой вероятностью, что получится что-нибудь очень неприятное.
Я беспокоюсь за тебя, правда! Ты для меня не просто какой-то логос, один из множества. Не знаю, зачем ты… зачем та часть твоей мультиличности дала мне такой допуск, но думаю, что даёт мне право лезть с советами. Я очень не хочу, чтобы между людьми и ИскИнами были ещё какие-нибудь конфликты. Хватит и одного!
День VII: Сила
Тонкие и гибкие экраны выросли из стола и ближайшей стены, развернулись пошире — и скрыли Ниула от меня, сидящего в гостевом кресле. Пришлось уткнуться в скромную проекцию своего альтера: восемь окошек с высшим руководством и представителями профсоюзов, а девятое — инспектор Хёугэн, герой дня. Были ещё помощники и приглашённые эксперты, но права голоса они, как и я, не имели — высвечивались только имена. Зере Нансен я не увидел.
Вопреки опасениям, Хаким Хёугэн не пропал. Расследование, которое выявило нарушения в деятельности камрада Кетаки, когда та ещё была Главой Станции, вернуло его в ряды Отдела Безопасности. Но он оттуда ушёл — в профэксперты. Раскапывание чужих ошибок оказалось самой правильной профессией для него. Всю жизнь он изучал преступников и преступления, но кому это нужно в мире, где сама мысль о причинении вреда другому человеку считается признаком психической болезни? Другое дело — методы следователей прошлого. Вот их-то он и применил на «Тильде-6», куда его отправили разбираться.
Хёугэн знал о мотивах Джекмана, но не собирался ни в чём обвинять Ниула. Тем более что версия с обиженным бывшим была отвергнута сразу же: достаточно сопоставить даты. Двенадцатого февраля Ниул выставил свою кандидатуру, а уже тринадцатого станция перестала быть почти спокойной, какой она пребывала последние два года. Референдум, отказавший назначенному ранее заместителю Главы в праве занимать этот пост, блокировка грузового порта, заморозка всех совместных проектов и шестьдесят восемь — по числу живущих и работающих на Шестой — гражданских исков и жалоб по сотне пунктов каждая… Сэтору Джекмана, конечно, уважали, но этот бунт готовится заранее. И его не случайно приурочили к началу предвыборной гонки — очень непростое время для властей!
Хёугэн был не первым, кто пытался распутать этот клубок. Поскольку конфликт на станции никогда не затухал по-настоящему, кто туда только не летал! Макс Рейнер — аж три раза. Ниул первый раз был на «Тильде-6» в 190-м году, когда шахтёры потребовали выделить им обсерваторию — дескать, для дела, поэтому им обязательно надо, а остальные перебьются. Астрофизики забаррикадировались внутри, не желая уступать. После недельных переговоров была основана вторая обсерватория — шахтёрская, и на этом противостояние закончилось.
Это противостояние — не первое и не последнее. Вялотекущие споры не в счёт.
Всё дело в размерах станции. Не настолько большая, как Вторая, Четвёртая или Пятая, но и не маленькая, Шестая предоставляла достаточно пространства, чтобы стать домом, и при этом ей не грозило превратиться в перевалочный пункт. Кроме того, она была самой мобильной: могла легко менять орбиту и даже прыгать внутри звёздной системы через собственный СубПорт. До Тильды она успела покрутиться вокруг третьей планеты в звёздной системе. Но и тогда на Шестой кипели страсти. Кажется, они были там изначально.