— Садись, вот местечко как раз для тебя!..
— Знаешь, я давно хотел с тобой познакомиться!..
— А страшно было на Шестой?..
— Да погоди ты с Шестой! «Бэшки»! С ними как?..
— Я даже не сомневался, что какие-то уцелели!
— Ты ведь знал, точно заранее знал, что он откажется!..
— А не ты ли ему такое посоветовал? Какой-то тайный план?
Они чего-то говорили, чего-то спрашивали и даже требовали, но для меня в тот момент не существовало никого, кроме сероглазой девушки, которая пришла на встречу с распущенными волосами, что смягчило черты её лица. И сама она как будто смягчилась и подобрела. «Выборы же кончились, — рассеянно подумал я. — Для неё. Но всё равно! Для меня всё только начинается…»
Смешно надеяться на отношения в таких условиях, да и как признаться? Я был уверен, что она не воспримет меня всерьёз. Я даже не знал, как она относится ко мне! Наверное, как к машине — умной, человекообразной, но всё равно «неживой».
— Рэй, да закажи же себе что-нибудь!
— Попробуй умаки! Это типа омлета.
— Нет, лучше тсукуне!
— Гёдза! Только гёдза! Гёдза навсегда!
Я перевёл взгляд на меню, но не смог прочитать ни слова, а картинки расплывались перед глазами. Осторожно я покосился на содержимое понятно, чьей, тарелки. Увидел полоски текста в бульоне и кусочки непонятно чего…
— Это рамен с темпурой. Ничего так… — с готовностью пояснила она.
Голос у неё был звонкий, но не резкий — и это был первый раз, когда она обратилась ко мне напрямую и не по работе.
Я хотел сказать, что «мне бы вот этого тоже», но почему не смог вспомнить, как произносится слова и как вообще пользоваться связками. Всё-таки не стоило мне приходить! Я ведь поначалу и не хотел, но потом решил, что уже столько дней не видел Зере и почти не думал о ней, что всё прошло, наверное… Как же!
Но говорить не пришлось: проявленный интерес был засчитан за пожелание, и через несколько минут передо мной поставили тарелку с едой, которая давала право молчать. Остальные помощники наконец-то догадались, что я не в настроении болтать, и оставили меня в покое, благо тем для разговоров хватало с лихвой.
Как правило, кандидатами в Главы становились после выборов в Квартеры, когда человек успевал представить свою программу, по крайне мере, одному сектору. Поэтому прямой эфир на этом этапе разбавляли повторами передач, да и в команде помощников уже не было необходимости. Зато появилось гораздо больше сторонних точек зрения. Журналистские расследования, двойные интервью и каверзности разного рода — меня уже пригласили к Елене Бос и Ли Аграновскому на послезавтра, и я заранее ёжился, представляя, что там будет.
Совсем недавно многие были уверены, что победит Аямэ — теперь же, взамен напряжённой борьбы, избиратели хотели окончательно убедиться, что Ниул Ярхо — то, что надо. А прекрасная, но слишком молодая Айрис опять будет Квартером! Что же тут плохого?
— Ещё один раз — и ей точно не пробиться в Главы! — заявил Карвин, и ловко открыл ракушку мидии, как будто подтверждая свои слова. — Когда много поражений, сразу возникает мыслишка — а сможет ли она?
— Да не в этом дело! — фыркнул его коллега, ставя пустую тарелку на поднос подъехавшего официанта. — Будут думать, что она захочет отыграться. Слишком уж она прямая… Если честно, я бы не хотел, чтобы она была Главой — как-то от неё неуютно.
— Ну, в Западном живётся неплохо…
— А пять дней назад ты говорил иначе!
— Ну, говорил! Подумал — и теперь говорю вот так!
— Погодите, — перебил спорщиков плотный невысокий парень, напомнивший мне Нортонсона. — Рэй, можно тебя спросить? Это может быть секретно, но лучше я спрошу… В общем, дошла до меня такая информация, что у тебя особый допуск. Чуть ли не к первому ФИЛДу! Это правда?
Следовало ответить, но попытка быстро прожевать и проглотить комок лапши привёл к печальному результату: я закашлялся, поэтому пришлось вытереть лицо и стол, забрызганный каплями бульона, а потом выпить предложенный стакан воды, надеясь, что хоть немного пройдёт предательский румянец.
— У меня большой допуск, — согласно кивнул я, осторожно вороша рамен ложкой. — Особый, всё верно.
— Я имею в виду, выше, чем у всех остальных людей, — объяснил крепыш.
И тут все замолкли — даже дискутировавшие о перспективах Айрис Аямэ — и посмотрели на меня. Зере, наверняка, тоже посмотрела, но я не стал проверять.