— Так как там камрад Ниул? — перебил её Аграновский. — Вы действительно будете голосовать за него?
— Конечно, буду! Было бы странно состоять в его команде и голосовать за кого-нибудь другого!
— А почему вы вообще вошли в эту команду? Почему вы стали его сторонником?
— Потому что я считаю его лучшей кандидатурой…
— Из-за того, что он снял ваш знак? — вновь встряла Бос.
Если она рассчитывала смутить меня или сбить с мысли, получилось наоборот.
— Вот именно, — поддакнул я. — Для меня это главный показатель его профпригодности! Правда, он это сделал до того, как стало известно о том, что он будет баллотироваться.
— А вы не думаете, что это было сделано специально, чтобы добиться вашего хорошего отношения?
— Нет, так я не думаю.
— Почему? — наклонилась ко мне Бос. — Очень похоже именно на это! Популистский жест, который, конечно же, завоевал ваше полное расположение, не говоря уже про личный рейтинг самого камрада Ярхо! Было бы странно, если бы вы не стали его сторонником…
— Это повлияло, конечно, — кивнул я. — Но не это главное. И вообще, если оценивать его поступок как «набирание очков»… Знаете, каждого политика можно пропустить через этот фильтр! Особенно тех, кто идёт на Квартера или на Главу. Любой хороший поступок можно назвать «специальным». Если следовать вашей логике, то у политиков вообще нет никаких решений, кроме как политических! Нет ничего естественного, всё продумано и рассчитано с оглядкой на выборы. А если так, то я бы не доверил таким людям даже управление катером! Это роботы какие-то из докосмической! Даже у камиллов есть выход из алгоритма… А что вы тут обрисовали…
— Это вы обрисовали, — возразила она.
— Я всего лишь развил вашу мысль — на мой вкус, не очень вежливую!
— В чём невежливую? — «лиса» выглядела довольной. — Вы — популярная персона, а камрад Ярхо делает всё, чтобы приблизить вас к себе, а потом внезапно выходит на выборы! Знаете, как это выглядит?
— Как использование проверенного ресурса, — невозмутимо ответил я. — Уже второй по счёту Глава Станции предпочитает обраться к моим услугам. Как считаете — польза есть?
Она промолчала.
— Вы меня только что спрашивали о политических решениях — вот опять! — продолжал я. — Там, где вы видите только политику, я вижу эффективную работу. Если «политические решения» — именно это, тогда да, это политика.
— Кстати о Шестой с Четвёртым, — перехватил инициативу Аграновский. — Вы были назначены туда из-за ваших беспрецедентных отношений с ИскИнами…
— Ну, вы это так назвали! — усмехнулся я.
— А как ещё это назвать? — нахмурился он. — Знаете, у меня есть данные, полученные из первых рук, от самых разных людей, и все они о том, что у вас очень высокий допуск — может быть, выше, чем у любого человека на станции.
— Вас это удивляет?
— Конечно! Только не удивляет даже, а пугает! То, что ИскИны сами решают такие вещи — знаете, чем это пахнет? При этом некоторые свидетели говорят, что у вас может быть допуск в первый ФИЛД — то, чего нет ни у одного человека.
— А я человек? — переспросил я, и он запнулся.
— Согласно поправке «Т-191-006», вы — полноправный гражданин, — сладко улыбнулась Бос.
— И что? Это делает меня человеком?
— Биологически, вы — человек, — объяснил Аграновский. — И с вами обращаются, как с человеком.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Только это не делает меня человеком. И вы сами прекрасно это понимаете!
— Вы знаете то, что я понимаю? — Алграновский басовито рассмеялся. — Что-то новенькое. Ну, расскажите мне, как я это понимаю!
— Пожалуйста, — я смерил его взглядом и дождался, пока он перестанет посмеиваться. — Вы страшно возмущены возможностью высокого доступа для меня — потому что вы, лично вы, не опротестовали те решения, по которым я получил гражданские права. Вы разрешили мне практически всё — и вдруг я, оказывается, по-прежнему с ИскИнами. Но при этом вас никак не беспокоит тот факт, что у меня есть это, — и, наклонив голову, я указал на кнопку. — Знаете, что это? Это устройство, которое может моментально отключить меня. Убить. Если бы такое устройство попытались присоединить к любому другому человеку, вы бы первым возмутились. И как журналист, первым бы ринулись в бой. А меня — можно. Меня вам не жалко. Вы не знаете, каково жить с этим, ходить, есть, общаться… Да, конечно, никто меня не отключит. Как бы! Разве что попугает. Вот вас когда в последний раз угрожал убить другой человек? Думаю, ни разу такого не было. А знаете, сколько у меня было таких случаев за последний год? И ничего. Так что я андроид. И вы сами давно уже это признали. Я — не человек. У меня есть кнопка, которой можно меня выключить. И есть высокий доступ. Возможно, выше, чем у остальных граждан. Вы, правда, считаете, что это как-то меняет мою жизнь?