— Четыре… Но это смотря какой поезд. Можно и шесть кататься!
— Ну, это да… — он положил распечатки на стол и пригладил их.
Рука у него оказалась неожиданно маленькая, почти женская, если не считать густой поросли чёрных волос на тыльной стороне ладони.
— Если бы у вас только паспорт украли, то можно было бы и здесь восстановить. Долго, особенно сейчас, под новогодние, но всё равно… А так придётся ехать, — и он ткнул пальцем в запись о прописке.
Я закрыл лицо рукой — пока со стороны это не услышал, не смог до конца поверить.
— Да не горюйте вы так! — в его простуженном голосе зазвучала забота. — Это же не здоровье потерять! Я сейчас выпишу талон, что вы к нам обращались. И копии тоже возьмите — предъявите в поезде. Поездом же поедете?
— Ну, да, — подтвердил я. — Самолётом дороже выйдет, тем более не заранее покупать буду…
— Ну, как сами решите… Но мой совет: возьмите билеты так, чтобы приехать после десятого.
— Почему? — удивился я. — Сегодня девятнадцатое, и я успею…
— Что вы успеете? — усмехнулся Хёгенминов. — Даже если самолётом… Там половина в отпусках, половина пьют. Раньше десятого никакое дело начинать смысла нет! Что сейчас в ЖЭКе творится или в паспортном столе… Новый Год, понимаете, Новый Год, — со значением произнёс он. — У нас тоже скоро начнётся. Отпуска себе повыписывали на последнюю неделю, и с двадцать четвёртого, с понедельника, начнётся… карнавал. Так что посидите тихо. Дома. Я ж вижу, что не маньяк какой-нибудь!
Мы вместе рассмеялись, и я ощутил что-то вроде облегчения. Пока он выписывал обещанную справку, я оглядывался у него в кабинете. Не слишком просторное помещение было рассчитано на трёх человек, но два других стола пустовали. Я особо отметил шкаф, набитый «указами» и «кодексами». На средней полке на видном месте красовался корешок с золотыми буквами: подарочное издание «Преступления и наказания».
На подоконнике скучал цветущий запыленный кактус — брат «приговорённой» пальмы из приёмной. Над каждым столом висела карта города и портрет: президент над одним, министр МВД над другим, а вот Хёгенминова охраняла икона с Георгием Победоносцем, который пронзал тонким серебряным копьём печального крылатого змея цвета старой зелёнки.
— Распишитесь здесь, — полицейский пододвинул ко мне толстую тетрадь.
Я оставил свою подпись под лаконичным описанием своих бед. Мельком перечитал — всё верно, да и что там сочинять?
— А вот это не потеряйте, — Хёгенминов протянул мне бумажку с печатями. — И запишите мой телефончик.
— Давайте я сразу в телефон, — я достал свой потрёпанный смартфон. — А мой вам нужен?
— Обязательно.
Мы обменялись номерами.
— Спасибо! — поблагодарил я на прощание. — Я не ожидал, что вот так будет…
— А как ожидали? — уточнил полицейский.
— Ну, я не знаю, — я пожал плечами. — Грубее, что ли…
— А повод есть? Я могу и грубее, если хочется.
— Нет, спасибо… С наступающим! — я повернулся в сторону двери.
— Ага, с наступающим, — Хёгенминов почему-то посмотрел на свою икону. — Родион Романович!
Я вздохнул, но промолчал. Имя у меня было провоцирующее, и я его не любил. Но кто бы захотел звать меня «Рэем»?..
Клуб
Старший лейтенант Хёгенминов рекомендовал мне «поменьше светиться на улице», потому сразу после вокзала я поехал к друзьям забирать долг, рассчитывая в один день завершить два важных дела.
Покупка билета оказалась едва ли не подвигом — я и забыл, каково покупать «вживую»! Раньше как-то обходился, благо интернет вкупе с кредитной картой позволял почти всё. Однако, процент, прибавляемый посредниками и, в общем-то, вполне справедливый, теперь выглядел неоправданно высоким. Многое теперь выглядело иначе — за чертой обыденности. Как будто я провалился в какой-нибудь сумрак или параллельный мир, и начал видеть привычные вещи под новым углом.
Мне пришлось прийти самому — и увидеть это: душный кассовый зал, забитый людьми, сумками и шумом. Каждый второй разговаривал по мобильному телефону, каждый первый — с каждым третьим. И почти все они орали: от переизбытка чувств или просто, чтобы быть услышанными, так что над головами у них висели клубы пара.
Накануне Нового Года очереди в кассы выглядели бесконечными. Я не сразу нашёл «крайнего» в этих человеческих уроборосах! Некоторые «покупатели», кажется, не понимали русского языка. А может так устали, что разучились что-либо понимать.