Восемь дней комы — да уж, у меня было время всё навоображать! К счастью, всё кончилось. Да ничего и не было! И быть не могло!
— Я очень, очень, очень рада… — прошептала мне на ухо Зере.
Глава Станции смотрел на меня с улыбкой.
«А что бы с ним было, если бы я не проснулся?» Но представлять себе такие перспективы точно не хотелось. Я проснулся. Можно жить дальше.
— Ты что-то видел? — спросил, нахмурившись, врач. — Должен был что-то видеть — мозг у тебя точно не спал!
— Видел, — ответил я. — Что-то. Уже не важно.
Дело № 11
Край
Здесь, на равнинных пустошах в центре материка, у ветра не было серьёзных преград — только покрытые прилипчивым мхом острые обломки ушедшего в землю водораздела да серо-зелёные заросли лишайника, похожего на неряшливую бороду. Но если неудавшиеся горы были делом рук геологов, остальное нельзя было разделить на «искусственные насаждения» и саму жизнь, которая медленно наполняла Тильду. Землеподобную жизнь — и от этого было немного грустно, потому что для своей места уже не оставалось.
Ветер облетал владения и, не сбиваясь, тянул заунывную с присвистом песню. Мне всё время казалось, что, если сосредоточиться, я смогу разобрать слова. Смысл я уже понимал. Не тоска: просто констатация того факта, что пока что здесь нет ничего существенного. Одиночество — почти как в космосе! Но не навсегда. У планеты было будущее. И зная об этом, ветер пользовался последними годами свободы.
Мне, вышедшему из комы всего десять дней назад, это было особенно понятно. Как будто всё было в прошлой жизни: и до невозможности правдоподобный сон, который растаял без следа, и новый-старый статус «почти человека», не особенно впечатливший меня после всех событий. Других — да, для них это много всего значило, и очень кстати пришлась командировка, давшая мне возможность перевести дух и попросту удрать от этих взглядов, преисполненных гордой мыслью «мы это сделали»…
Слушая песню Тильды, я старательно дышал, крепко сжимая в руках снятый шлем. Он был округлый как череп, и я казался себе персонажем какой-то очень старой пьесы. Это было рискованно: вот так открываться! Можно было откинуть лицевой щиток, но хотелось всей головой ощутить окружающий простор, чтобы ветер ворошил мне волосы и холодил шею. Как будто невидимая рука планеты ласково гладила человечка, радуясь прилетевшему в гости… Или навсегда?
— Надевай! — строго велел Р-ДХ2-13405-1. — Время!
Его голос шёл из направленного звукового канала — и звучал несколько грубовато. «Волнуется», — улыбнулся я и послушно нацепил шлем. А мог бы продержаться ещё минуту!
Кисловато-приторный воздух тут же сменился чистым, пропущенным через фильтры и потому совершено безвкусным. Зато безопасным… Не успел я подумать об этом, как оказался невольным слушателем жаркой дискуссии. Общий канал создавал иллюзию прямого разговора, и мои спутники могли спорить, как если бы они были на станции, благо тема была действительно горячей.
Увлеклись они настолько, что я автоматически поднял руку и убавил звук. Можно было попросить их самих сбавить тон, но хотелось послушать.
Фарид готовился вести диспут в классе. Событие то ещё: раньше он игнорировал школу, лишь изредка снисходя до общественных дел. Много случилось всякого… Его-то простили — и вот этого он простить не мог. Поразительно, как учителя смогли пробиться через его иголки и панцирь! «Надо будет потом узнать, кто ему помогал. Ох, и намучились же они!»
Тема диспута: критика существующего порядка заселения осваиваемых планет. Предсказуемо-бунтарский вопрос! Уже поздно было гадать, какое у Фьюра было мнение до погружения в тему. Я бы не удивился, если никакого… Но теперь он был твёрдо уверен, что Тильду пора заселять: полезно для людей, и климат приемлемый, а уж о технологии куполов и говорить нечего! И только «дурацкие» традиции мешали поступать логично.
— Какая разница — живём мы на станции или жили бы в куполах? Одни и те же коридоры и КТРД. Безопасность будет контролировать логос, так чего бояться? — он запнулся, осознав, что принципиальной разницы действительно нет.
А надо было доказать, что на планете — лучше!
— Так что разницы не будет, — продолжал он, продолжая подыскивать нужные слова. — Но здесь — более…