«Мы пока не знаем, достаточно ли ему», — заметил Ниул, имея в виду безумца, подстроившего столкновение, но о логосе можно было сказать то же самое. Неведомая цель могла потребовать новых жертв, а кто его остановит? Это не «бэшки», которых можно просто утилизировать.
Беда в том, что мы не могли отказаться от помощи ИскИнов. Они были неотъемлемой частью жизни. Они и были жизнью, потому что всё — от света и тепла до кушаний на праздничном столе — имелось у нас благодаря их участию.
А теперь они были и смертью тоже.
Безумца можно поймать, запереть, а что делать в такой ситуации? Полностью перейти на ручное управление всего? Отказаться от станции и переселиться на Тильду, как призывал Фьюр? Но ведь и в куполах не обойтись без помощи этого самого «искусственного интеллекта»…
Самое страшное, что умом я понимал: против тех сорока девяти будет неисчислимое множество умерших без медицинской помощи и просто без воды и кислорода. И не будет выбора, а вместе с ней и свободы.
Киберпарентофобия — длинное название для болезни с долгой историей. Говорят, ей сплошь страдают те, кто живёт на Земле, отказываясь переселяться на станции. «Приверженность традициям» на самом деле маскирует истеричное нежелание зависеть от нечеловеческого разума и силы. Хотя, по мне, зависимость от других людей не лучше. Но людей можно заменить. А как быть в нашем случае?
«Может быть, завтра Инфоцентр объявит о перевороте и пригрозит ещё одним астероидом», — безумная мысль, и клоунская улыбка, от которой уже болело лицо, оказалась как нельзя кстати. Я прекрасно понимал, что ничего он не объявит и ничем он станет угрожать, потому что он не человек, и не нужна ему власть… Да и нормальному человеку — тоже.
Чего же он хотел?..
— Чего ты хочешь?
— Что?
— Ну, я говорю, что мы долго выбирали, что тебе подарить, — объяснила Бидди, облизывая ложку — фирменную, как и посуда, мебель и даже официанты: ресторанчик был особенный, и, к счастью, последствия недавнего несчастья его не коснулись. — Столько вариантов перебрали! И поняли, что не знаем. Представляешь? В общем, что хочешь — то и подарим!
Она жестом очертила пространство перед собой — роскошный «китайский» интерьер этому способствовал: цветы, птицы, дворцы — и всё было щедро сдобрено золотом. Выбирай!
— Ничего мне не надо, — серьёзно ответил я, продолжая крутить тарелку с нетронутым угощением. — Раньше у меня было желание… — я демонстративно похлопал себя по затылку, — Но теперь, правда, ничего не надо!
— Врёшь, — фыркнул Анда Жигин, накладывая себе ещё одну порцию из ближайшего блюда. — Не бывает так! Нет желаний — нет человека! Ну, что бывает так, что хочется чего-то такого, типа вернуть тех, кого уже нельзя. Или чего… — он задумался — о чём-то своём — если бы он знал о том, что произошло с Зере, вряд ли стал вспоминать «о том, чего не вернуть». — Но у тебя же не только это! Не только такое! — и он очертил перед собой что-то вроде горы.
— Когда-то у меня тоже так было, — задумчиво признался брат-близнец партнёра Ирмы — никак не получалось запомнить их имена, я и пообещал себе посмотреть. — Совсем ничего не хотел. И тут Юдик получил разрешение на детей…
— И Отто сразу решил, что тоже хочет семью и ребёночка! — засмеялся Жигин, хлопнув товарища по спине, так что у того с палочек свалился пельмень.
— Да, рост у тебя — что надо, — отозвался Отто, незлобиво намекая на причину, по которой великану было можно простить и не такое. — Но вообще-то я сразу понял, что мне нужен новый шлем.
— Почему? — удивился Зотов — похоже, он слышал эту историю впервые.
— Потому что в перспективе у меня освобождалось куча свободного времени, значит, много всего можно пересмотреть, а это лучше всего делать в нормальном голошлеме… Юдик меня сразу понял, — добавил он и придвинул опустевшую чашку к носику чайника.
— Может правда — голошлем? — задумчиво проговорил Зотов, в который раз разглядывая чёрные яйца сунхуадань, выглядящие не совсем съедобными. — Хорошая вещь… И полезная!
— Не получится, — отозвался Отто. — Год до СубПортации. Если дарить, то самый новый, под заказ, а не стандарт, который десять лет валяется у нас на складе.
— Не нужен мне шлем, — отмахнулся я. — Серьёзно, ничего мне не нужно!
— У тебя день рожденья, балда, — напомнила Бидди, поворачивая круг с блюдами — но почему-то шло туго. — Первый раз с нами. Всё по-настоящему! И юбилей! Нельзя, чтоб совсем без подарка!.. Анда, пусти, дурак!
— Почему совсем? Мне столько открыток надарили…
— Ага, от старшей группы детского сада, — не унимался Анда Жигин, предусмотрительно прикрываясь могучими предплечьями от кулачков возмущённой сестры.