— Второе задание характеризуется высокой степенью ответственности, — заявил он.
— Знаю, — кивнул я. — Высочайшей.
— Я не рекомендую вам поручать это задание камиллу Р-ДХ2-13405-2, ввиду его…
— Ты будешь выполнять? — перебил я. — Второе? Под прикрытием первого? Или ты предполагаешь, что не справишься? Ну, из-за возраста, — и я улыбнулся.
— Ограниченность моего опыта связана с навыками общения, — объяснил он, и в его голосе послышалась обида. — В области межсетевого общения с представителями своего и соседнего класса я обладаю необходимой квалификацией!
— Тогда выполняй, — и я поднялся с постели. — Оставайся здесь и работай. А я пошёл… тоже работать. Увидимся вечером!
— С нетерпением буду ожидать продолжения нашего общения, — отозвался свин и тут же лёг, подогнув ножки.
Это было так трогательно, что я не преминул присесть на корточки и погладить его. Всё верно: стоять — это тратить энергию. «Умница», — подумал я, вышел из комнаты и только уже в коридоре, направляясь в Центральную зону, позволил себе расхохотаться. Вот ведь подарок! Такое действительно запомнится. И я набрал Зотова, чтобы поблагодарить. Ребята даже не представляют, как угадали!
Всё
Закончив печатать отчёты по трём своим подопечным, я в который раз подумал, что «вывод о невиновности» нужен в первую очередь мне, и вообще вся проверка — это часть спамерской терапевтической программы. Тайной программы… Но если озадачиваться идеей заговора, правильнее оставить СПМ в покое и переключиться на ИскИнов. Почему Инфоцентр вывел этот список — и ещё одно имя?
Пересмотрев «подозреваемых», я убедился, что, кроме обозначенных троих, там нет моих близких знакомых. С другой стороны, Сару, Ирму и Йохана можно было поручить только мне. Может быть, в этом дело? Я должен быть поговорить с ними — и так дойти до той самой «справедливости для всех»? Но как?!
Если Сара Дьюб была источником полезнейшей информации («Кстати, надо будет позавтракать с ней или пообедать — я же обещал»), то Ирма и Йохан ничего особенного не сообщили. Ирма так тем более, а Йохан выдал ожидаемую смесь из лжи, притворства и страха. «Можно было и не встречаться — понятно же, что он ни на что не способен, кроме мелких гадостей», — раздражённо подумал я, откидываясь на спинку кресла.
Поскольку ничего секретного на экране передо мной уже не было, а сама поза была подчёркнуто нерабочей, камилл сделал прозрачными окружавшие меня ширмы — я не возражал. Общим кабинетом пользовались в основном Администраторы и сотрудники Службы Безопасности. Примерно треть рабочих мест была скрыта, как и моё пару минут назад, треть пустовала, а за остальными столами я увидел чиновников, просматривающих записи и делающих пометки в документах. Кстати о документах…
Я проверил почту — долгожданного ответа на моё заявление не было. Вместо Ниула написал Улле Гольц: первая часть его письма была невинной, с поздравлениями и прочими «приветами», а вот во второй он интересовался моим состоянием «после того, что случилось с камрадом Зере Нансен». Что ж, моё желание задержаться на станции могло быть воспринято и как нежелание лететь на планету, куда собиралась она — в свете того, что я был приписан к ТФ, это выглядела как болезненная реакция на наш разрыв, вполне обоснованный обстоятельствами… Значит, надо лично повидаться с Ниулом и объяснить ему подоплёку ситуации.
Вот только время в расписании, отведённое под личные аудиенции у Главы Станции, было занято на неделю вперёд, а ввалиться в его кабинет на правах знакомого… Теперь я понимал, насколько это жестоко по отношению к тому, кто испытывает к тебе не только дружеские чувства — и при этом никак их не демонстрирует. Я мог бы прийти просто так, и он бы нашёл для меня окно, но пора прекращать пользоваться своим положением! И я записался, когда было можно. Подожду. Потерплю. Спамеры всё равно не смогут заняться мной вплотную раньше, чем через месяц, а то и дольше — у них хватает пациентов с реакциями гораздо серьёзнее.
Куда теперь? Понятно, куда. И я отправился в Информаторий — копать со своего края, пока свин копает со своего.
Инспектор Хёугэн ждал меня на пороге.
— Ты уже нашёл кого-нибудь? — спросил он с таким невозмутимым видом, как будто мы расстались час назад.
— Почти, — уклончиво ответил я, пытаясь обойти его.
Не объяснять же ему, зачем я здесь! Не объяснять же, что его версия никуда не годится… Но он интерпретировал моё молчание так, как ему было выгодно.