Скорее, как говорит Хёугэн. Искать место, где меньше контроля камер. Перемещаясь, избегать уединённых мест. Держать в поле зрения людей вокруг. Что касается способа…
Для начала надо задуматься: а какой способ у Жубера? Как он и его вероятные сообщники собираются делать это? Человека так просто не убить! Он будет сопротивляться, тут нужна сноровки и тренировка, но откуда? Тем более, если инструмент убийства должен быть незаметен, а действовать приходилось на незнакомой территории! Незаметность орудия в таких условиях становится наиважнейшим критерием.
Вспомнился Мид — он зашёл с другой стороны, но он-то точно был не один. А ещё ему нужно было сделать так, чтобы след от смертельной раны соответствовал «легенде», и всё походило на действия человека с фобией, который принимал людей за андроидов. У Жубера другая задача, если уж на то пошло, и ему нужно что-то маленькое, быстрое, лёгкое в применении.
«Как жало у насекомого! Быстро извлекается, легко применяется. А внутри яд. И достаточно одного касания».
Брюшко с выдвижным жалом трансформировалось в моём воображении в стандартный шприц, который есть в каждой аптечке. Контейнер, поршень, игла. Прочный и удобный. На тренировках по гражданской безопасности ими учили пользоваться наравне со шлемами… Они есть везде — в каждой стене, на каждой полке с НЗ. Что касается яда, то синтезировать можно всё, что угодно, был бы допуск в лабораторию. А он у обэшника есть. И вот прибор, разработанный для спасения, применяется с противоположной целью. Впрочем, для преступников это тоже — спасение…
Если бы я был на месте Жубера, я бы использовал шприц. Его легко пронести с собой, как и упаковку с ядом. Никто ничего не заподозрит! Легко пронести, легко спрятать, а в нужный момент достать и применить. Это было очевидно — и банально, именно поэтому я и верил в свою версию.
Я по-прежнему не представлял, как это будет и что мне делать… Я же не собираюсь убивать себя на самом деле! Но способ я уже определил: если не будет выхода и потребуют сообщить, так и быть — расскажу. Но вот без повода сообщать об этом «как» не нужно. Потому что остаётся шанс разоружить Жубера, попросив у него «помощи». Притвориться, что не придумал… Как и предлагал Хёугэн. Я в нём не ошибся!
Что касается «где», то сгодится любая точка, равноудалённая от зон проживания и отдыха. Чем реже люди посещают её, тем меньше там средств для оказания первой помощи или резервных камиллов на случай ЧП. В идеале, это место, где люди не бывают почти никогда, и где нет необходимости в присутствии специальных ИскИнов типа официантов. Будучи Посредником, я мог навскидку вспомнить дюжину таких укромных уголков.
Осталось «что дальше». Жубер дал мне… Я посмотрел на стену — часы показывали «00:14:02». У меня меньше двух суток — как раз, чтобы придумать свой план спасения!..
Но шантаж со шпионством пришлось отложить: я получил сообщение от Юки. И пометка была «наивысшая приоритетность».
«Почему он такой дурак?»
[В1-Б на центральной скамейке].
И подпись. Несколько категорично: в том смысле, что там не было ни вопроса, приду ли я, ни приглашения. Такой вот безапелляционный способ начать разговор! Но если смотреть на это, как на растянутую во времени коммуникацию, терпимо. Потому что началось всё с моего предложения: «Если я не на работе, звони, зови — я всегда рядом». Опять-таки, срочность была оправдана тем, что с точки зрения Юки, у этой встречи действительно высшая приоритетность, вопрос жизни и смерти, без шуток!
Центральная зона, библиотечный блок… Опасно было приближаться к Информаторию — как бы Жубер или его помощники ничего не заподозрили! Но не откажешь же! Подростку, переживающему свою первую любовь, трудно что-то объяснить. Для Юки сейчас она — центр вселенной, всё остальное — периферия. И если Жубер или кто-то ещё следит за мной, они увидят, что я там делаю: утешаю.
Юки ждала меня в центральной части широкой улицы, где с одной стороны располагались входы в приёмную Информатория, а с другой — дискуссионные залы и учебные аудитории. Посередине была «зелёная граница» с густыми зарослями, и я не сразу заметил свою подопечную: она забралась с ногами на лавочку и сидела так, обхватив коленки и пригорюнившись.