Прелестная девочка, гоняющаяся за хомячками и бабочками, превратилась в голенастое угловатое существо, вспыльчивое и одновременно ранимое. И хотя мы виделись довольно часто, я замечал эти изменения, так что хотелось иногда измерить, насколько она вымахала, чтобы определить скорость изменений. Я даже однажды пошутил об этом, когда успокаивал её насчёт фигуры и прыщиков — «Ты же ещё растёшь!» Она страшно обиделась и не разговаривала со мной больше недели, а потом прислала вопрос: «А ступни ещё вырастут?» Было это в три часа ночи. Я проверил её биопаспорт, посмотрел аналитический вывод и текущий размер — и ответил: «Нет, теперь только руки и ноги и чуть-чуть спина». Мы общались до полшестого. Утром она прислала извинение: «Я понимаю, что тебе надо на работу, прости за беспокойство». Она всё-всё понимала! Но это было сильнее её.
В первый раз я наблюдал такое: первая любовь, рост и развитие — стандартно, ничего особенного, но не с её точки зрения, конечно. Возможно, со временем привыкну, а пока это было волнующе и немного страшно: бабочка выбиралась из кокона, я видел её мучения, но не мог сделать это за неё. Мне выпала возможность помочь — и там же рядом пролегала возможность навредить. Увы, желание «сделать хорошо», как и добрые чувства, не позволяли отличить одно от другого, а итог будет понятен только через несколько лет…
Иногда я скучал по милой малышке Юки — особенно когда на меня обрушивалось очередное «ты не понимаешь» или «ты специально». Последнее время она и вовсе походила на вулкан, про который не предупредили, и есть лишь догадки: то ли плюнется лавой, то ли останется спать. Может, лучше сразу спрятаться? Однако любопытство было сильнее: в этом неуклюжем подростке уже проглядывали черты той удивительной девушки, которой она станет. И я терпел, напоминая себя, что всё временно. «Хорошо, что Брайн отстаёт — только-только начал расти и меняться!»
Что ж, Брайана интересовали корабли, он мечтал пилотировать что-нибудь огромное. В отличие от сестры, увлечённой иными масштабами.
На Юки был дизайнерский белый комбо с белой же вышивкой, украшенный розовым у манжет и горловины. На спине и бёдрах — вставные экраны, сейчас показывающие снег, окрашенный лучами восходящего солнца. В стриженных волосах красовалось множество мелких белых заколок в форме лепестков вишни. А на груди скромно поблескивала плашка с указанием имени и класса. И обязательное «Добро пожаловать на «Тильду-1»!»
Этот «костюм» я на ней ещё не видел, поскольку имел представление о её гардеробе: во-первых, запоминал, что каждый раз было на Юки, чтобы не сесть в лужу, ляпнув что-нибудь не то. Во-вторых, она продемонстрировала все свои комбо во время приступа «посоветуй, что не полнит» — был у неё период острого недовольства внешним видом. Потом прошло, но с тех пор к моим советам регулярно прибегали.
Очевидно, на ней была та самая обновка, которую она приобрела с «наградных», заработанных на новогодней олимпиаде. Первое место — не пустяк! Юки представляла новый сорт красного перца, причём от растений, полученных из восстановленных культур — и кроме призов от биологов и пищевиков заработала аплодисменты, настолько аккуратными были эти красные длинные перчики, как на картинке. Всё-таки хомячок Билли сыграл в её жизни решающую роль!
На прошлой неделе она просила добавить, чтобы заказать кое-что сногсшибательное — но так и не пригласила меня сказать «решающее слово». Хотела сделать сюрприз? Понятно, что вскоре это желание затмило кое-что более значимое… Комбо вправду очень шёл ей. Но я больше был рад тому, что она решилась воспользоваться моим предложением. Видимо, и вправду взрослеет, раз поняла, почему я помогаю ей и как это важно для меня. А может быть, просто очень хотела заполучить этот комбинезончик. Ручная работа, модный мастер — такой шанс обратить внимание своей первой любви… Провал?
Не поздоровавшись, как и было заведено на наших «ночных секретных рандеву», я присел рядом. Мне выпало быть единым в трёх ипостасях: как друг, как спамер спецотдела и как брат по несчастью, ведь я понимал, что такое неразделённая любовь! Трагичное расставание с Зере, кроме прочего, вдохновило трёх поэтов, одного драматурга и полдюжины художников. Мне не нужно было лишний раз доказывать, что «действительно понимаю», как себя чувствовала Юки!
К счастью, это было последним эпизодом моей личной жизни, о котором следовало известить общественность. В Администрации я больше не работал. Хоть и сотрудничал с Главой, с другими чиновницами или офицершами не путался. Поэтому Юки не знала, что разбитое сердце у меня не так уж и болит и тем более не мешает другим органам… Подросток бы не пережил такого двуличия, коварства и распутности! Вырастет — поймёт.