Стенд был оформлен к несостоявшемуся юбилею Просперо Мида. Ему должно было исполниться шестьдесят, и профсоюз подготовил что-то вроде ретроспективы карьерных достижений. Получилось красиво: золотистые пчелиные соты, где каждая ячейка, реагирующая на направление и силу взгляда, содержала тот или иной знаменательный факт биографии.
Дело Мида я изучил досконально и сюрпризов не ожидал. А вот технология была любопытной — раньше я только читал о ней и первый раз столкнулся в реальности. Уловив направление моего взгляда, «восковой» шестиугольник раскрывался, оттуда показывалась пчелиная голова, шевелящая усиками, а потом галерея снимков и записей заполняла весь стенд. Но стоило на секунду скосить глаза, как соты закрывались, утягивая содержимое.
Когда-то gaze-switch планировали использовать в образовании и вообще для управления повседневными приборами, но медики и терапевты объявили его «костылями для здоровых». Теперь эту технологию применяли лишь в узких областях — для общения с паралитиками, в робототехнике да ещё в музеях. И на информационно-развлекательных стендах.
«А ведь кто-то же программировал эту штуку! — подумал я. — Собирал информацию, отбирал нужное, настраивал… Просто чтобы получилось хорошо. Мида никто не любил, но это не значит, что его не следовало уважать. Решили сделать ему, да и себе, такой вот подарок. Сделали. Повесили. А он… И уже никто не захотел прикасаться, иметь хоть какое-то отношение к бывшему заместителю директора. Решили: пусть ЭКСы снимают. Теперь это их забота».
Карьера у покойного профессора была довольно стандартной. Начиналось всё, как водится, с успехов на школьных олимпиадах. Мид был классическим «золотым мальчиком», одарённым и амбициозным. Быстро обогнал ровесников. Ещё в университете обратил на себя внимание научного сообщества. Многого достиг: и своя лаборатория была, и несколько крупных проектов, названных его именем. Последняя победа — окончательная расшифровка химического языка муравьиных. Она состоялась пятнадцать лет назад. Но поразило меня не это.
Если бы вдруг выяснилось, что Мид был знаком с Проф-Хоффом, я бы не удивился. Всё-таки они считались лидерами своих областей, хотя одному повезло больше, чем другому.
Если бы он пересекался с кем-нибудь из сертификационной комиссии, например с профессором Нандой, это было бы «символично», но не более того.
Даже если бы я увидел Главу Станции или Вильму Туччи в их студенческие годы… Но сделанное мною «открытие» было гораздо серьёзнее.
В 163 году, когда свежеиспечённому академику и ведущему специалисту в области инсектных суперорганизмов Просперо Миду было тридцать два, он участвовал в неком проекте, никак не обозначенном. Просто важное событие, маркированное соответствующим образом. Что примечательно, участвовал в качестве независимого консультанта — в его стандартной биографии этому событию уделили пару слов в длинном списке других консультаций, и при прочтении я никак не отметил этот рядовой, в общем-то, факт.
Мид даже не попал на официальные фотографии с этого мероприятия, но лица других я узнал, а сопоставив даты, легко сообразил, что это был за проект. Там разрабатывали информационную сеть нового типа — специально для 14-й модели андроидов Б-класса. Именно эта модель, после десяти лет испытаний, стала базовой. Никто и предположить не мог, что сеть будет уязвима для внедрения новых — античеловеческих — правил…
Громкий кашель директора Юсупова вырвал меня из оцепенения. Взглянув в последний раз на стенд, я постарался переключиться на свои основные обязанности. Получилось не сразу.
Мид и «бэшки». Странные совпадения, сначала в моих мыслях, теперь, как оказалось, и в реальности, требовали переоценить ситуацию. Мид мог знать о «бэшках» больше, чем остальные тильдийцы. Или даже больше, чем все остальные люди, ведь к 189-му году, ещё до «Кальвиса», двое из пяти основных разработчиков уже умерли. Остальные трое были убиты своими творениями во время бунта. Мид тогда жил на «Тильде» — станции с самым низким числом погибших.
Янтарный с белым
— Как это закончить? Что мне надо сделать? Что?!
Такого вопроса я не ожидал! Едва мы зашли в кабинет, Папа Сим закрыл за мной дверь, оперся об неё, отрезая выход, и тут же сдался. Ни споров, ни упорства, ни долгих подводок. Раз — и белый флаг.
Жаль, я не знал, что делать с этой капитуляцией — в голове громоздились варианты, как заставить его сделать это, и я ещё не успел толком подумать о том, что будет после победы. Впрочем, какая тут победа…