— Кири, ты пойдёшь?
— Я такое не очень люблю, но меня Дэн потащит…
Если бы меня попросили сделать вывод, я бы сказал, что главный талант руководителя — грамотно использовать нужных людей в подходящий момент правильным образом. Один человек — не предупреждённый, не подготовленный, просто приглашённый — пришёл, увидел, подыграл. Уже в семь, к началу завтрака, в эфире крутилось интригующее приглашение — первое из серии «приманок». Потом было второе. И третье. И всё опиралось на репутацию Ясина Шелли и его отдела.
Интенсивность кампании оправдывалась очевидной краткосрочностью: ещё в пятницу никто не предполагал, что Служба Досуга выставит своё фирменное блюдо — интерактивное голографическое действо, соединяющее науку, игру и театр. Не прошло и пары часов, как весь Восточный сектор обсуждал «смелую рекламу» и сочувствовал поварским клубам: «Бедняги! У них украли субботу!» Но сюрприз есть сюрприз — «Сенсационное историческое шоу» стоило того, чтобы на него сходить.
Трудно сказать, на какой эффект рассчитывали расклейщики, но результат их вряд ли удовлетворил. В отличие от Главы Станции. Её не заботило, как Яся «закроет тему». Достаточно верить в специалиста — и демонстрировать ему свою веру, конечно. Никакие премии с бонусами не давали того, что даёт чувство собственной значимости. Это главный ресурс Администрации: её избирают сообща, а потом она раздаёт каждому по «награде», оплачивая усилия и уравновешивая запросы. Параллельно — и незаметно для всех — решаются глобальные проблемы выживания.
В ревю, которое прислал Яся, раскрывалась интрига: готовящееся представление было посвящено истории псевдонаучных сенсаций и разоблачений. Основной упор делался на НЛО и вообще контакт с внеземным разумом.
Из всех безумных идей, которые владели умами в докосмическую эпоху, «подлинная правда об источнике земного общества, технологий и остального» была самой нелепой. А ещё они верили в «нашествие», «тайный захват» и «они среди нас» — концепции, зародившиеся в первобытные времена, когда человека из другого племени не признавали человеком. Впоследствии это распространилось на инородцев, потом — на иностранцев. И всегда становилось первопричиной вражды, недоверия и страха.
Я никогда не понимал, как прогресс мог соседствовать с этими идиотскими выдумками. Древняя цивилизация гигантских насекомых, разумные ящеры, инопланетяне, похищающие людей, — это, безусловно, смешно, если не вдумываться. В одной руке у человечества был прирученный атом, они вплотную подошли к Третьей энергетической революции, освоили околоземное пространство… А в другой руке продолжали сжимать старые обслюнявленные погремушки.
Но идея была хорошая. Должно было получиться, особенно если задействовать старый кинематограф и мультипликацию. Смешно и поучительно, хотя соль такого «исторического представления» — чувство облегчения в конце: «Хорошо, что мы живём сегодня, и никто уже в это не верит!» По крайней мере, после похожего «шоу», посвящённого преступлениям, я испытал именно такую радость.
Историю с пришельцами, как я понял, разрабатывали давно. Ждали подходящего повода. Впрочем, Яся не считал этот повод достойным (он же понятия не имел, что именно маскирует!) Как гласила приписка в конце ревю: «Вы должны мне новый сюжет».
— Жаль, что придётся растратить такую жемчужину, — вздохнула Леди Кетаки, пролистав подборку снимков. — Можно было бы пустить перед Неделей Экзаменов или к выборам…
Она хотела добавить что-то ещё — я готов был поспорить, это касалось виновных. «Глупые мальчишки!» Но после того как я познакомился с историей Фьюра и Тьюра, возмущаться не получалось. Они были жертвами, и у них было полное право предъявлять счёт обществу, не сумевшему обеспечить им нормальное детство. Они ведь не хотели становиться такими! Они прошли через огонь, который опалил их, искалечил, изменил навсегда. В отличие от взрослых, которые могли как-то перестроить себя, подросткам нечего было перестраивать.
Как я раньше оценивал ситуацию на «Тильде»? Спокойная станция, минимальный ущерб. Правду мне сказала Туччи: «Ты слишком мало знаешь, чтобы понимать». Всего лишь восемнадцать погибших…
В который раз, начиная с утреннего заседания, я подумал, что надо бы пойти к Нортонсону. Вот только теперь я понятия не имел, что ему сказать. Я даже толком не представлял, что он чувствовал. Плохо ему было, с этим не поспоришь. Но как я мог поддержать его? Что нужно было говорить?
Что мне теперь делать?
И Леди Кетаки, и Туччи как будто забыли про меня. Во время утреннего совещания и после, за завтраком, наши взгляды то и дело пересекались. Отличная возможность дать мне новое задание, раз уж с детьми теперь занимаются специалисты, а Папа Сим свободен от подозрений. Но они ограничивались улыбками: Леди Кетаки — теплыми и ободряющими, Туччи — насмешливо-нежными. Поулыбались и разошлись в разные стороны. А я остался один. И расписание в альтере было пустым.