Нога больше не болела и начала затягиваться, но заснуть не получалось. Врачи предупреждали об этом побочном эффекте. Я даже был рад: можно было спокойно всё обдумать, собрать аргументы для Леди Кетаки и подготовиться к серьёзному разговору.
Неважно, какие у неё были планы на меня — они не смогут конкурировать с расследованием бунта «бэшек», тем более что я имел некоторые права на эту тему. Сомнительные права (как и само наличие прав у андроида А-класса) и при этом неоспоримые, если обсуждать только конкретику. И поскольку Леди Кетаки намекала на симпатии к Проф-Хоффу, вернее, на некий долг, ей придётся отдать мне «бэшек». Не ради меня, так ради всех остальных!
Подпрыгивая на здоровой левой, я с трудом оделся и подождал, пока медицинский камилл обнимет мою бедную правую ногу и зафиксируется на поясе. Ему предстояло контролировать нагрузки и способствовать правильному заживлению. Полезный, сообразительный, почти незаметный. И всё равно вместе с ним я чувствовал себя немножко киборгом.
В прихожей нашего жилого блока было спокойно. Я оглянулся на придверный указатель Главы Станции — разумеется, она уже вышла.
«Это те мальчишки», — сказал я себе, — «Неймётся же им! Опять что-нибудь раскрасили или написали!»
Коридор был пуст, если не считать пары окровавленных трупов у входа в соседний блок. Сильное задымление мешало обзору, но я разглядел обрывки проводов, свисающие из рваных ран на потолке, и перекошенные стены — признаки самого худшего, что только может быть. Ещё я увидел пару разломов — за ними была тьма, изредка прорезаемая искрами.
КТРД было отключено. Я никогда не видел, чтобы эти огоньки были выключены! Представить себе такого не мог, они же располагались в каждой комнате, на каждой стене — символ порядка и защищённости. А теперь они разом погасли, и это было так же страшно, как если бы разом погасли все звёзды.
Ещё секунда, и я бы закричал: «Первый горит!» Бессмысленный сигнал опасности первого уровня в сложившихся обстоятельствах — как таковая угроза для станции и самой жизни уже миновала, наступили последствия. Логос не мог не отреагировать на повреждения… А что, если логос мёртв? Совсем?
От волнения я сделал глубокий вдох и не сразу сообразил, что с кислородом всё было в порядке. Нормальный воздух, ни малейших признаков дыма или дисбаланса газов!
— Давай побыстрее! — услышал я голос Дейзи Гольц, и вот она сама появилась из-за угла, бодрая, улыбчивая — идеальный сотрудник ОБ.
С ней был хмурый Нортонсон, а в руках у него — обычный музейный пульт, которым управляют голографическими экспозициями. Я тысячу раз пользовался таким во время занятий.
Дыра в стене передо мной мигнула, а потом исчезла, как и прочие повреждения, открывая пустой коридор, в котором всё работало как надо. И никаких трупов, никаких смертей…
— Привет, Рэй! — поздоровалась Дейзи, проходя мимо меня. — Как нога?
— Хорошо. Привет! — отозвался я, не до конца очнувшись от пережитого.
Адреналин продолжал гулять по венам, и сердце колотилось как бешеное. Медкамилл почувствовал это — и недовольно пискнул, запрашивая разрешение на дополнительное вмешательство. И я ему разрешил, потому что меня всего трясло.
«В0-Л-5» — сообщил альтер.
С каждым разом стиль общения Леди Кетаки становился всё лаконичнее и лаконичнее.
И вновь мне пришлось идти в печально знакомый обеденный зал Лифтовой зоны. Что планируется? Последнее заседание группы «А-М-112»? Или будет формироваться новая группа — ради новых маньяков? Пора, давно пора! Я уже успокоился (инъекция помогла), однако теперь включилось накопленное раздражение. Конечно, мальчиков жаль, они пострадали, но сколько можно эксплуатировать жалость окружающих?! Есть проблемы и посерьёзнее их личных обид!
Из-за ранения я воспользовался лифтом и к месту сбора прибыл вовремя. Даже экран над буфетом ещё не был включён.
— Как нога, Рэй? — слышалось со всех сторон.
— Отлично! — отвечал я, пробираясь поближе к Главе Станции. — Спасибо!
Я всерьёз вознамерился поговорить с ней о новом деле — потом, после заседания. Леди Кетаки кивнула мне, не меняя озабоченного выражения лица. Даже не поздоровалась.
К буфетной стойке вышла женщина в учительском комбо. Впрочем, эти цвета — голубой с оторочкой цвета лайма — носили и непосредственно преподаватели, и воспитатели, и школьные психологи. По характерной ласковой хитринке в серых глазах я сразу понял, что это «сестра» Вильмы Туччи — ещё один инженер душ человеческих!
— Все в курсе? — спросила она у Главы Станции, когда последние прибывшие заняли свободные места. — Хорошо, я кратко. Сегодня утром в жилой зоне Восточного сектора были незаконно установлены голопроекторы, настроенные на показ… Я бы назвала это «худшим сценарием». Опасность первого уровня, разрушение станции, катастрофа. Голопроекторы были украдены… Да, украдены, давайте называть вещи своими именами! Они были украдены со склада Службы Досуга и перенастроены. Список участников этого мероприятия уточняется, и список будет длинный. Там не только наша великолепная пятёрка с Эспином во главе. В этом участвовали школьники, по меньшей мере, из трёх классов. Три возрастные группы, если вы понимаете, о чём я.