Доброе утро!
«Надо что-то с этим делать», — не самая оригинальная мысль, но ведь действительно надо. Формально я считался андроидом, но А-класс, по понятным причинам, требовал особого отношения. Болтушка Ирвин был прав, когда подколол меня насчёт «проходить техосмотр у медиков»: несмотря на все усовершенствования, моё тело оставалось стопроцентно человеческим, с соответствующими запросами и потребностями.
Спал я голышом под тонким одеялом, и третья — после «выжить» и «поесть» — потребность проявила себя заметным образом, недвусмысленно намекая на необходимость реагировать: конкретно утром и вообще.
Намечалось два варианта, вернее, два метода одного и того же. Впрочем, в лаборатории на «Дхавале» у этой проблемы нашлось другое решение, но доступно оно было не слишком долго. Как и многое прекрасное в моей жизни, всё закончилось после «Кальвиса». Я не винил Линду — даже в том, что и два года спустя не мог спокойно произносить её имя мысленно, не то что вслух! Она не несла ответственность за мои чувства — только за свои поступки. Ведь можно же было и попрощаться… Хотя бы.
На «Тильде» этот третий вариант тоже входил в область возможного. Всё-таки я пользовался определённой популярностью у представителей противоположного пола. Таинственный «одуванчик» продолжал следить из-за угла, демонстрируя феноменальное терпение. Были другие — они делали снимки, старались обедать там же, где и я, как бы ненароком заходили в библиотеку, когда я там торчал, — в общем, не забывали. И в отличие от некоторых — сбежавших, едва заговорили о лишении А-класса условного статуса граждан — тильдийки не беспокоились по поводу моего происхождения. Спасибо пропагандисткой компании Ирвина! Так или иначе, на автономной станции ко многому относились проще.
В душе, под острыми струями тёплой воды, я попытался представить свою поклонницу — не кого-то конкретно, а обобщённый, идеальный образ. Но в голову упрямо лезли мысли о девушке, которую я когда-то пообещал себе забыть навсегда. Самонадеянно, ничего не скажешь! Видимо, нужен новый опыт, чтобы вытеснить из памяти трогательный изгиб шеи, родинку чуть пониже левого ушка, тёмно-коричневые соски и коленки… А может, и не нужно забывать. Главное, не вспоминать лицо. Бёдра — пожалуйста. То место, где спина переходит в ягодицы, — обязательно. Колыхание груди, когда Линда стаскивала куртку от комбо, — непременно. Пригодится.
Но почему-то вспомнив это всё, кончив и выключив воду, я перенёсся в то проклятое утро, когда последствия восстания «бэшек» в первый раз коснулись меня напрямую. Тогда я подошёл к кабинету «младшего лаборанта Л. Кортес», чтобы рассказать очередной сон — и увидел пустую табличку. Из объяснения камилла следовало, что этот сотрудник больше не числится в штате. Потом отдел анализа сновидений объединили с отделом анализа воспоминаний — и как-то незаметно отменили. В самом деле, кого интересовало, что нам снилось и о чём мы мечтали…
Ну, и ладно. «Дхавал» далеко. Я на «Тильде». И я теперь другой, не то что два года назад! Тогда я был лабораторным мальчиком — красивой куклой, которая разве что для секса и годилась. Теперь совсем другая картина: доверенное лицо Главы Станции, успешно провёл два расследования (точнее, одно, но в том первом тоже отличился), подружился с уважаемыми людьми, сразился с «бэшкой», нашёл сбежавшего хомячка… Последнее — без шуток — по шкале социальных достижений стояло весьма высоко. Везение это или сочетание подготовленных обстоятельств, но к Фьюру и Тьюру у меня было два ключика, и не факт, что сражение с андроидом — на первом месте.
Вот только те же самые обязанности, которые прямо повышали мои шансы закрутить роман, косвенно лишали меня права предпринимать какие-либо шаги в этом направлении. И дело не в Леди Кетаки — вряд ли бы она возражала. Новое задание было гораздо сложнее, чем поиски сообщника убийцы. Взбесившийся «бэшка» проигрывал бунтующим школьникам. Я не мог подставлять других. Хватит с меня Джил! У банды Фьюра хватило жестокости разыграть катастрофу для всего жилого блока, а уж поиздеваться над подружкой секретаря, навязанного в наблюдатели, как пара пустяков…
Значит, либо расслабляться в душе, либо попросить в медблоке какую-нибудь игрушку. Тем более что уже предлагали — в шутку, конечно, то тем легче будет начать разговор. Пока доктора занимались моим ранением, мы обсудили и физические данные А-класса, и матричное клонирование, и Проф-Хоффа, и ту лабораторию на «Дхавале», которая для меня была родным домом, а для них — легендарным объектом, о котором шептались в коридорах.