Пятьдесят один год прошёл. Достаточно, чтобы из переселенцев получились «тильдийцы». Но слишком мало, чтобы они перестали считать себя «землянами». Интересно, кем стремятся стать эти «почемучки»? И насколько это сочетается с планами человечества?
Леди Кетаки хотела избежать окончательного решения и спасти всех, как и положено Главе Станции. Школьный коллектив прилагал значительные усилия, чтобы сохранить порядок, — и был готов пожертвовать малым ради целого. «Цель», о которой твердила доктор Окман, явно была. Но что-то не сходилось. То, что я наблюдал на уроке, — и то, что видел в зале для дегустаций и воскресным утром в коридоре жилого блока. Они хулиганили, но для каждой «аудитории» по-своему. Почему?
Химия: Переходные металлы
В книгах и фильмах докосмической эры частенько действовали персонажи, которые перешли из одного лагеря в другой: бывшие полицейские, которые становились выдающимися убийцами, или бывшие грабители, которые оказывались виртуозными «охотниками за головами». А у нас были мальчики, которые могли вырасти офицерами Отдела Безопасности в третьем поколении, но успешно примерили на себя роли «профессиональных» хулиганов.
Каждая акция Фьюра и Тьюра характеризовалась относительной простотой подготовки, одноэтапностью и охватом. Они нарушали общественный покой, но не покушались на здоровье. Если не считать психического здоровья, разумеется. Как будто они выполняли секретное задание в тылу врага.
189-й год, 25 февраля: «Ванильный день».
Фьюр и Тьюр подменили фильтры с ароматизаторами — и жилые блоки Восточного сектора наполнились ванильным духом. Замена фильтров ничего не дала, и тогда начали искать другой источник. Только через несколько часов выяснилось, что запасные фильтры тоже были испорчены. Но камиллы не могли этого понимать, потому что сам запах был абсолютно безвредным. Именно поэтому его использовали для придания праздничной атмосферы — он наполнял коридоры, улицы и Воскресную площадь в новогодние дни. Пятое марта тоже пахло ванилью, пока её не сменил запах дыма, а кое-где — запах крови. Тильдийцы помнили. Новички — нет.
Мальчики отговорились тем, что хотели «пораньше начать Новый год». Как и в случае с Мидом, маскировка получилась идеальная — никто не заподозрил Фьюра и Тьюра в попытке прикрыться памятью об отцах. Сочли демонстрацией обиды: с точки зрения подростков, могло показаться, что окружающие забыли о погибших. Если принять версию доктора Окмана, поступок был вызван желанием освободиться от роли «сыновья героев» и стать кем-то самостоятельным.
В этот день Оскар Ява, впечатлённый сладким запахом, выглянул в коридор, а потом уловил нервозную атмосферу, царящую вокруг, и впервые за очень долгое время сам заговорил с родными.
190 год, 10 марта: «Белковый запас».
В свой день рождения Тьюр лепил всем на спины невинные наклейки «Я тебя вижу!» с нарисованным глазом. Фьюр, понятное дело, не отставал. Через час надпись сменилась другой: «Белковый запас», а вместо глаза появился значок НЗ, который все помнили по урокам безопасности.
У зачинщиков на комбо были такие же наклейки. Сделали они их своими руками на оборудовании дизайнерского клуба, куда их пустили, потому что Фьюр с Тьюром ещё пользовались доверием.
Это была не самая жестокая шутка того периода, но она стала поворотным пунктом. Именно после «Белкового запаса» у бунтовщиков появились сторонники. Сторонников они делали из обиженных ровесников, которые подходили объясниться насчёт наклеек. Половина после этого разговора примыкала к банде.
Чем шире был круг вовлечённых лиц, тем смелее становились акции. Но и малыми силами получалось впечатлить.
20 апреля: «Cry Baby Cry». Условные названия давал кто-то из отдела доктора Окман — хотелось бы мне познакомиться с этим человеком!
Если наклейки поколебали доверие ровесников, то после этой акции Фьюр с Тьюром потеряли право заниматься общественной работой. Потому что во время дежурства они установили в учебных залах, коридорах и рекреациях Весенней улицы множество крошечных динамиков с простенькой программой и записью плача младенца. А потом запустили цепочку — и весь день камиллы и коллеги Нортонсона в компании с активистами из старших классов искали эти «таблетки», пока остальные ребята просто сидели и ждали. Заниматься под такое сопровождение не мог никто.