«Что если нас сделали — и внушили нам, что мы люди, потерявшие память?»
Первым делом я решил, что он опять компенсирует свою тревогу. И я его понимал. Странно было считать себя выжившим, когда столько людей погибло! Там действительно было крушение транспортника, только мы не имели к этому никакого отношения. На самом деле. Но мы думали, что там были наши родные и друзья. И вот они погибли, а мы выжили. Почему? Как будто нас выбрали, но непонятно, за что и зачем. И кто вообще выбрал? И что он может потребовать взамен?
Самым сложным оказалось примириться с тем, что мы не скучали по родным. Нам было неприятно, что они погибли, но только потому, что так было надо — сожалеть, грустить, скучать. После потери близких должны быть чувства. Но ничего не было, и нас очень смущала эта эмоциональная дыра. «Травма» объясняла, почему она образовалась, давала временное облегчение, но не исправляла. «Потеря памяти» — это понятно и всё равно неправильно.
«Почему я такой?» — иногда спрашивал я себя и вспоминал, что была катастрофа (вернее, мне рассказывали про неё), что наш корабль разрушился при переходе через локальный СубПортал, что я потерял близких и самого себя. Родных не вернуть, но память можно было как-то собрать. Или научиться заново. И я учился. Мы все учились. И Чарли тоже. Но Чарли ещё и шутил.
«Представь, что ты такой андроид с прошитой памятью!»
Какое-то время я тупил — не понимал, о чём он. При чём здесь андроиды? Да, мы многое забыли, но при этом хотели чувствовать. Нам нужны были близкие люди, и мы стали братьями друг для друга. А сотрудников лаборатории сделали чем-то вроде дядь и тёть. На пустом месте, из ерунды, мы придумали себе обычаи и привычки. Вслушивались в то, что происходило внутри, ловили намёки на чувства — и превращали их в нечто сильное и реальное. Сами. Для себя.
Мы думали, что мы так восстанавливаемся, на самом деле мы строили с нуля.
Потом я узнал, что другой группе сразу прописали все эмоции. И они погибли. Не выдержали, не справились… Мы же учились чувствовать, учились обращаться с собой, со своими мыслями и телами. Успешно. Даже выздоровевшими себя ощущали! Я-то точно ощущал. Пока Чарли не заподозрил, что что-то не так.
«Какие у тебя доказательства, что ты человек?»
Он не знал, что делать с этой идеей, куда её приткнуть, чем забить. Поэтому озвучил её мне, ведь вдвоём с «умственным зудом» справляться легче. Мы вместе посмеялись, потому что это было так нелепо… Мы — андроиды! Пусть «ашки», но всё равно ж безумие! Невероятно! Но при этом допустимо. И мы начали думать об этом на пару, хотя должны были, отсмеявшись, забыть. И Чарли встревожился ещё сильнее.
Он поделился-то со мной, рассчитывая, что я его успокою. Я должен был сказать: «Такого не может быть, потому что такого не может быть!» Но в том-то и дело, что это могло быть. Ничего невозможного в этом не было! В докосмическую эру это было невозможно, потому что технологии не позволяли. Ещё раньше — тем более, хотя люди верили, что есть големы или, например, ожившие куклы. Или существа, сшитые из кусков мёртвых тел и оживлённые с помощью электричества. А у нас было всё необходимое: и матричное клонирование, и нейроимплантаты.
В общем, если возможно технически, значит «не может быть, потому что не может быть вообще и никогда» уже не скажешь. Надо проверить. И я начал проверять — расследовать.
Сначала я исследовал своё тело: как действует, по какому принципу, как обрабатывается информация и какая именно информация. Хватило бы рефлексов, но мне в какой-то момент стало любопытно. Захотелось дойти до конца — и слизистую проверил, и кровь, и зрение. С глазами было проще всего, потому что ничего лишнего не нужно и сразу можно понять, как работает мозг — человеческий он или нет.
Чтобы быть уверенным до конца, я подстраховался. Организовал себе пару красивых шрамов. Самым трудным было достать нож и стерилизовать его, но к тому моменту мне помогали все наши, не только Чарли. Себя резать было неприятно, но когда Чарли предложил проверить его, пошло легче. Когда выбираешь между собой и кем-то другим, себя уже не так жалко.
Когда я выяснил, что являюсь стопроцентным человеком, пришла очередь наших прав. И тут мне как раз пригодилась помощь остальных, потому что нужно было посмотреть, что нам можно, а что нельзя. «Палкой потыкать», как выразился Чарли. Посмотреть, что есть в реальности. И соотнести с гражданскими правами, которые у нас должны были быть.