Ровно в семь ноль-ноль звонит будильник. На пороге комнаты появляется мама, по ней можно часы сверять. Одаривает меня строгим взглядом, похоже успели конфликтануть с отцом (это для них норма, которая не является нормой для нас), желает сухо «доброго утра» и покидает спальню.
Когда появляюсь на кухне, Игорь вовсю бодрствует. Намазывает очередной тост маслом, выдает скупое «доброе утро» и одним взглядом приглашает присесть, что я и делаю. Брат протягивает мне тарелку, мама ставит чай. Жизнь хороша.
- Спасибо, - благодарю их, а сама украдкой поглядываю на папу, скрывшегося от нас за очередной газетой.
Ни доброго утра, ни «Как спалось, дети?!», ни-че-го, ни-ког-да, из того, чем мог бы поинтересоваться в принципе.
Глава 10.
Глава 10.
Дубравино, 1989.
Они были очень красивой парой. Каждый из парней мечтал, чтобы Лена была именно его девушкой, а не какого-то Громова. Девчонки же наоборот пускали слюни на Романа и в глубине души таили надежду оказаться на месте Уфимцевой. Но не судьба для других то, что являлось связующим для них.
Невооруженным взглядом было понятно, что они вместе, что то, что происходит между ними это непросто дружба, это нечто большее, пусть и засекреченное для посторонних.
Родители Лены, слово сдержали, не заглядывали в комнату без стука.
Вера Львовна сжимала кулачки, переживая за дочь, на что супруг отшучивался «Мол, дело молодое».
А время все шло. Торопилось, мчалось вперед слишком близко приближая последний звонок и грядущие экзамены, выпускной.
Ромка никому не позволил встать в пару на прощальном вальсе на линейке с его Леной. У каждого после испепеляющего взгляда Громова был самоотвод, несмотря на постоянные предложения от классного руководителя. Тамара Александровна то одному предлагала, то другому и то-ли не понимала, то-ли делала вид, что не знает причину такого отношения парней к девушке, ведь еще некоторое время назад каждый из них мечтал хоть рядом с девушкой постоять.
*****
И вот, наконец-то, отгремел последний звонок. Гряли экзамены, что пугали, нервировали и проверяли выпускников на стрессоустойчивость, иначе и не скажешь.
Однако, все это не сказалось на тайных отношениях влюбленных. Они даже наоборот друг другу помогали. Лена подтягивала Ромины познания в литературе, а Рома, соответственно, математику у Лены. И все шло и шло своим чередом. Поцелуи украдкой перед школой, обнимашки, зажималки и ненавязчивые, едва заметные прикосновения в общественных местах. Осталось недолго, скоро все узнают, что эти двое принадлежат друг другу.
- Ром, а куда потом?
Они лежали на полянке в местном «топольнике», недалеко от реки, смотрели на воду. Ленка еще и букашек умудрялась разглядывать, и Ромку. В этом все женщины…. .
- В область, как и ты… .
- А если вдруг не пройдешь?
- А ты так хочешь, чтобы не поступил?
Рома развернулся с живота на бок, лицом к любимой девушке, подставив руки под голову. И с наигранным любопытством заглядывал в её глаза. Она же неловко улыбнулась, осознавая, что, возможно, могла обидеть парня.
- Дурачок! – проронила, широко улыбаясь.
- Дурачок?
- Угу.
- Говоришь, что я – дурачок?
- Да, еще какой.
И Ромка не задумываясь притянул к себе Уфимцеву, прижал собой к пледу, чтоб не сбежала и прислонился к губам.
- Дурачок, - шептал, смотря у самых губ.
- Любимый…
Её глаза блеснули, а он уже целовал, аккуратно, наслаждаясь ее вкусом.
- Скажи еще раз, - попросил парень, чуть оторвавшись, и вновь напал на её уста.
- Любимый…
И очередной скромный поцелуй.
- Дурачок.
Их задорный, звонкий смех разносился на весь лес, а потом он смолк, утопая в горячем поцелуе.
Щеки Лены пылали, глаза горели отчего-то непонятного и в то же время такого желанного, как и Ромины. Между ними прошла новая искра неизвестного, выводящего на новый уровень их отношения. Они слышали о сексе, о котором в Советском союзе никто не знал. Слышали, и руки, то и дело, тянулись к запретному. Его скользили по её тонкому сарафану, забираясь под подол одежды и касаясь обнаженного тела: ног, бедер, ягодиц, талии и остальных участков оголенной кожи. Это как не заизолированными проводами к телу, только приятно до потери сознания, до потери реальности, до мурашек.
Лена плавилась, сходила с ума. Впервые, их поцелуи зашли намного дальше, чем им виделись, чем казалось. Впервые, все было по-взрослому, по-другому с отрывом от реальности. Её дыхание сбивалось. Она поддалась вверх, когда Ромины руки потянули платье вверх за край юбки. Ей бы испугаться, но она доверяла. Ему. Своему мужчине.
Они тяжело дышали. А он, как только сарафан полетел в сторону, коснулся ее шеи губами. Лена потянула его футболку. Ей хотелось почувствовать: какого это ощущать его обнаженной тело своим. И он не противился, послушно стянул с себя и принялся изучать девушку дальше. Пальцы касались груди, губы скользили по ключице вниз. Она извивалась, еле слышно постанывая. Ромка, кажется, сходил с ума. Ее руки гладили его спину, путались в его волосах. Не хотя оторвался. На мгновение. Взглянуть на нее, такую красивую, наглую, его. Привстал на локте. Она же приоткрыла глаза, затянутые поволокой. И снова поцелуй страстный, сильный, покруче тех, что были до….
- Лена. Леночка. Солнце. Остановись, - шепотом, перебарывая себя, через силу отрываясь от желанного, просил Ромка. – Не так, слышишь, родная. Не так.