- Ты чего, Лен? – поинтересовался тот.
Она же отрицательно покачала головой, мило улыбнулась, голову даже в сторону отвела, чтобы потом поднять и потянуться к его губам. Целоваться с ним было приятно, необычно и совсем по-другому, нежели чем с Громовым. Но все же.
А Глеб этого момента ждал, так ждал! Ни с одной не был настолько терпеливым, поэтому наглеть сразу не стал, дал ей самой руководить процессом. При этом запоминая свои ощущения. Ни с одной его так не «подкидывало». Даже дыхание у мужчины сбилось, а под ширинкой стало не комфортно.
Это был их первый поцелуй, а потом их стало слишком много. Так много, что рано или поздно все должно было либо закончиться не начавшись, либо…. .
Лена поняла, что пора. И если уж ступать во взрослую, то несомненно с этим сопровождающим. Когда Глеб понял, что этот день настал, то волновался не меньше Уфимцевой, себе даже удивлялся, мол, до такого дожить! Ни с одной так не трясся, как с этой. А все потому что особенная. ЕЕ и накормит хотелось и обнять, пожалеть, и защитить и от целого мира спрятать и спасти.
Он привез Лену к себе. У него в квартире они уже бывали, Ленка как-то ночевала у мужчины. Все лучше, чем в общаге быть четвертой в комнате. И квартира Цимарно, как он сам считал, стала с появлением Лены живой, что ли?
Сегодня все было иначе. Глеб готовился: купил шампанское, чтобы немного расслабить девушку, фрукты. В общем, организовал некое подобие романтического ужина. А Лена поняла, что все это ненужно и стоило им перешагнуть порог квартиры. Она просто обернулась, провела ладонями по его груди вверх к плечам, что в итоге заключила в объятия.
- Поцелуй меня, пожалуйста.
И он целовал долго вкусно, ненасытно. Губы, глаза, щеки, скулы. Каждую клеточку тела целовал, а она растворялась в новых ощущениях.
***********
Он ушел в ванну, а она молча лежала на его большой кровати. Он стоял под холодными струями воды, а она свернувшись клубочком тихо плакала. Он сбивал костяшки своих пальцев в кровь о кафель, а она понимала, что ей несказанно повезло: Глеб мог поступить иначе. Цимарно же удивлялся самому себе: будь на месте Лены любая другая, то упертые в его грудь ладони и вот это «Пожалуйста, не надо. Я не хочу», его бы не остановило. Ведь никогда не останавливало.
Потом они лежали вместе в обнимку. Ленка уткнувшись в его плечо, виновато шмыгала носом, а он долго молчал. Каждый думал о своем, пока вдруг Глеб решил не прервать эту странную тишину:
- Кто он, Лена? Как зовут этого счастливчика, которому так повезло?
«Повезло? – подумала Уфимцева, - ему, наверное, «Да», но ни ей».
- Не бойся. Я ничего ему не сделаю. Любопытно. И…, знаешь, - повернувшись к ней продолжил. Ему было необходимо видеть ее глаза. – Сколько бы времени не прошло, чтобы не случилось, ты можешь рассчитывать на меня.
А потом Ленка решилась приоткрыть свою душу, не полностью, а чуть-чуть, и назвала имя Ромки.
- Ему повезло, Лен. Правда, повезло.
Вот они и расстались, как пара. Но Глеб был рад изредка наблюдать Лену у себя, когда той было необходимо, хоть и случалось это редко, слишком редко, в итоге и вовсе сошло на нет.
А потом наступил ноябрь, его начало, а именно та дата, которую выжидал Уфимцева слишком долго, поняв для себя совершенно точно, что всем остальным доступ к ее сердцу закрыт. День за днем она вычеркивала в календаре дату за датой, ожидание немного затянулось и снова сорвалась поехала, не рассчитывая ни на что. Но эмпатия была слишком велика между ними, или все же именно для нее. Она чувствовала и, приехав «нежданчиком» домой, попала на встречины Громова.
Он изменился, слишком изменился: похорошел, возмужал, повзрослел. И эта форма, пограничная, ему шла, как нельзя лучше.
Ее никто не приглашал. Однако добросердечный дядя Коля, увидев соседку, не мог на радостях не пригласить ту в гости на огонек. Такое событие! Такое событие! И она пошла. Отбросив волнение, стыд и задвинув куда подальше гордость. В поселке ее давно никто не видел, в городе ни с кем из местных не пересекалась и, естественно, она произвела фурор. Ее руки дрожали, но она понимала, что заполучить Рому поможет е независимость, коей она научилась в общении с Цимарно. В какой-то степени он ее раскрепостил. Она сидела за столом с высоко поднятой головой, одаривая уверенным взглядом соседа, вела непринужденную беседу с Антоном, тем самым, что являлся их одноклассником, флиртовала, улыбалась. И это подействовало. Вызов был брошен - Ромка злился, не сводил своего хищного взгляда с Уфимцевой. И в итоге, когда народ расходился по домам, а родители Громова вдруг куда-то исчезли. Он понял, что времени терять нельзя.