Они стали ругаться чаще, когда Игорь уехал. Они стали меня не замечать и считать предметом мебели.
Не. Хо. Чу.
Я. Так. Не. Хо. Чу.
Я много раз задумывалась о своем будущем в минуты, когда не слышала родительских скандалов, в минуты, так называемой, тишины. Рассуждала, представляла, планировала и каждый раз понимала, что не хочу, как мама. Хочу по-другому, не хочу любить.
Любить - это безумно, любить – это больно, любить – это неправильно и унизительно, а я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги. Я этого не заслуживаю.
У меня все, все, ВСЕ будет иначе.
Тишина. Наконец-то в этом доме тишина.
Знаю, отец самодовольно сидит на кухне и смотрит «Новости», а мама, как и миллион раз до этого, ревет у себя в комнате, уткнувшись в подушку. Чтобы ее слез не видела я. Чтобы ее всхлипов не слышала я.
Знаю, скоро мои нервы опять сдадут и мы будем разговаривать. Я и папа. Я буду пытаться достучаться, а он красноречиво соглашаться, гладить по голове и подмечать, в очередной раз подмечать, что я Его маленькая копия.
Уважаемые читатели!
Прода пятница, суббота, воскресенье.
Все, что в другие дни недели - чудо))
Жесткий график работы не позволяет иначе.
Глава 3.
Глава 3.
1988 год. П. Дубравино.
Снег сыпал так, словно и не собирался делать перерыва. Видимо, небесная канцелярия распорядилась иначе.
Хорошо хоть не буран, - думала она, внимательно вглядываясь сквозь окно. Она ждала Ромку. Своего соседа, одноклассника и друга по совместительству. Его дом был напротив….
- Лена, можно слезть с подоконника?
Вера Львовна была немного возмущена. Каждое утро в одно и тоже время её дочь усаживалась На подоконник и изучала что-то.
Безусловно, женщина догадывалась, что речь шла далеко не о предмете, а о вполне себе реальном человеке, сыне соседей Громовых, Романе.
- Ну, мам, - клянчила девушка, поглядывая на мать жалостливым взглядом.
Вера Львовна же в очередной раз глубоко вздохнув, качала головой. Женщина понимала, чем может закончится эта детская дружба и почему-то с каждым годом это ожидание становилось волнительным.
Вроде и парень хороший, и знают его давно, но что-то не давало покоя.
- А я говорю, с подоконника ушла. Отвалится.
- Ну, мам, - и девушка заливисто рассмеялась, спрыгивая с окна. – Ма-ма, этот подоконник еще меня переживет.
Лена чмокает мать в щеку и хватает с тумбочки в коридоре сумку, спеша в прихожую.
- Что? Уже пришел? – кричит женщина с кухни.
- Угу, - доносится в ответ.
А руки тянутся к замку. Щелчок, еще один, и перед ней стоит он, Роман Громов, мечта девчонок всей школы и её Ромыч, Ромашка. Парень с голубыми глазами и светлой кожей.
- Привет, - широко улыбаясь, затягивает его в дом. – Я сейчас.
- Привет, - шепотом, чтоб никто не услышал, выдает он.
Ленка натягивает на себя пальто, шарф достаточно быстро. Видимо, пытается сделать все тихо, чтоб побыстрее сбежать, пока мама не заметила Рому, но Вера Львовна настороже.
- О, Рома пришел. Привет.
- Здравствуйте, а я тут…
Парень заливается румянцем и поправляет съехавшую на глаза шапку.
- В школу не опоздайте. Там того и гляди буран поднимется, да снега в колено выпало.
- Ой, мам…
Лена разворачивает Романа к двери и легонько подталкивает.
- Все мы ушли…
Дверь громко хлопает, а сердце матери громко стучит…
- Ты чего, Вер? – интересуется появившейся рядом супруг.
- Боюсь я, Паш. Боюсь… .
*****
Ребята заливисто смеются, вывалившись на улицу. Ромка будто Лена ничего не весит, ловко садит подругу в сугроб, засыпает снегом, прежде перекинув ее сумку через свое плечо.
- Ром. Ну, Ромка!!!
- Ладно, харэ визжать.
Достает девушку из сугроба, обтряхивает от снега и будто бы случайно берет её за руку.
- Пошли.
И Лена слушается, семенит своими ножками еле поспевая за этим высоким и сильным парнем. Там, где он делает шаг, девушка делает два, а то и три своих маленьких шажка.
- Ромка, может помедленнее?
На что парень оборачивается и внимательно разглядывает лицо одноклассницы. Громко вздохнув и, видимо, что-то просчитав в голове, в итоге перекидывает девушку через плечо и несет на себе в школу под ее заливистый смех и громкие возмущения вперемешку с визгом.