Ленка ехала сдаваться, наконец поняв, что сама дотянула до необратимых последствий. Понимала, что дома будут кричать. Как же? Единственная дочь, надежда, радость. И вот вам сюрприз, подарок. И по головке ее за ее неразумность никто не погладит. Она готовилась к худшему. И когда появилась на пороге дома, ожидала, что, во-первых, накинуться с вопросами, почему раньше времени, что сессию завалила. Во-вторых, выдадут еще кучу предположений, переживая за ее учебу. Но на деле страхи были не обоснованы. Так могли поступить Громовы со своим сыном, но никак не Уфимцевы.
Вера Львовна внимательно выслушала дочь, посмотрела на отца. И они оба кивнули, так как каждый из них именно этот исход и предполагал, когда слишком подозрительная дочь уединялась в туалете с приступами рвоты, да и сбежала быстро.
- Кто отец говорить не будешь?
- НЕ хочу, - выдала Ленка. – У него своя жизнь. У меня своя. Никого не хочу обременять.
- Как в койку затаскивать так не обременил, а как ответственность брать.
- Папа. Я сама, слышишь! Я сама виновата!
И расплакалась, не способная больше слова выговорить.
********
Две недели понадобились Лене для того, чтобы прийти в себя и попытаться научиться жить в новом статусе – беременной женщины. Привыкнуть, смириться, отпустить. Только есть одно «но»: она то привыкла, отпустила, смирилась, за то Ромка словно черт, образовался из неоткуда.
Если девушка выходила на прогулку, что ей рекомендовал врач, то Громов был поблизости. Она пошла в магазин, и он здесь: сумки помочь до дому донести, придержать под предлогом «скользко», конечно, в те дни, когда их график совпадал. И ей бы радоваться, а хотелось плакать от абсурда, от непонимания и всего того, чем ее окружил Ромка, что еще в ноябре прогнал без возвратно. И однажды, в очередную такую прогулку, она не выдержала. Резко остановилась и повернулась лицом к плетущемуся за ее спиной парню, что раньше бежал впереди паровоза и ее за собой тащил.
- Ром, что тебе нужно?
На большее она не была способна, но смело посмотрела в его глаза, с вызовом, что ли? А он молчал, как-то странно смотрел в глаза и молчал.
- Слушай, если ты так и хочешь молчать – пожалуйста, только не надо меня преследовать. Я устала, а если..
- Лена, - перебил он ее. - Ты беременна, да?
Девушка отвела глаза в сторону, не желая отвечать.
- Лен, ты прости меня. Пожалуйста, прости. Я…., я – дурак, слышишь? Лен, хочешь я на колени встану? Ленка, пожалуйста, ты только прости меня дурака. Ленка!
Он стал опускаться на колени, а она захотела уйти. Стремительно развернулась и даже сделала пару шагов вперед, а потом вдруг поняла, что жалко. Жалко его, этого молодого человека. Остановилась, развернулась и пошла к нему уже стоящему на коленях в снегу.
- Встань, - обратилась она к нему. – Простынешь.
- У-у, - закачал головой Ромка. – Не заслужил.
- Ром, ну! Не смешно же! Давай, поднимайся….
- у-у. Только если ты меня простишь.
Уфимцевой стало неловко. Она огляделась по сторонам в поисках «левых» ушей. НЕ обнаружив никого подозрительного, приблизилась к Роме и стала тянуть его за руку.
- Вставай! Вставай же!
- Прости, Лен.
- Да, простила я тебя. Давно уже простила! Слышишь?! Чего тебе от меня еще нужно?!, - выговорилась и пошла, нет, побежала прочь, давясь слезами.
- Я люблю тебя, - послышалась в ответ.
- Я люблю тебя, Ленка! - уже кричал Громов, а она все бежала, закрывая уши ладонями, спрятанными в рукавицы.
Она утирала слезы, что на морозе успевали замерзать и прихватывать кожу, а он молча улыбался, какой-то странной улыбкой. Наверное, был счастлив, что впервые в жизни сделал хоть что-то не под давлением обстоятельств, а от чистого сердца. А может быть от чего-то другого… Об этом было известно только ему.
С тех пор они начали общаться. Уфимцева боялась перешагнуть черту и снова довериться, а Ромка был настойчив, терпелив. Для себя же парень давно поставил цель: добиться взаимности Ленки во что бы то ни стало и обязательно до конца ее больничного листа, пока та не уехала в свой город.
Он часто заглядывал в гости после работы, приносил яблоки и компот. Почему именно компот Лена не понимала и на ее странные взгляды тот всегда отвечал четко: «Витамины».
Вера Львовна, как и Павел Николаевич с опаской поглядывали на зачастившего соседа, еще не так давно сделавшего больно их девочке, но сжав челюсть, молчали. Набравшись терпения. Ни к чему сейчас им скандалы. Ни к чему.