Это маленькое счастье случилось. Море улыбок, позитива, сияющие глаза Романа и довольная ухмылка, мол «сука, посмотрите я вам всем нос утер. Да, да. Женился на дочке управляющей хлебозаводом, еще и тесть инженер. А вам слабо?»
Ленку забирали большой шумной компанией. Громов весь издергался, ожидая увидеть жену и дочку. Несколько раз вышел покурить на крылечко, не ушел от упрека тещи в его адрес, потому что «ты что? На ребенка собрался никотином дышать, папаша?»
Да, Вера Львовна только при дочери держала себя в руках, а когда оставалась наедине с зятем, то изредка не удержавшись, позволяла грубость, как сегодня.
- Вы не одна тут на «иголках», - заметил Рома «маме».
А потом вынесли этот белоснежный кружевной «конверт», перетянутый розовой ленточкой, а следом и пополневшая Ленка появилась, ямочки на щеках ее украшали, а уставшие глаза говорили о многом.
- Ну, поздравляем вас, папочка!
И грузная женщина в белоснежном халате всучила новоиспеченному отцу его комочек счастья. Ромка перепуганными глазами оглядел женщину, толпу вокруг себя и наконец непонимающе уставился на Ленку. Она же скромно улыбнулась в ответ и спряталась за отцовским плечом. Правда, устала.
На негнущихся ногах под тихий шум толпы, если этот шум можно назвать тихим, вышел из помещения, удерживая в руках дочку. Вот так начинается отцовство. Точнее не так, а вот так: и этот маленький комочек запищал.
Дома, оставшись наконец-то наедине, лежа в одной постели все вместе и двумя парами глаз поглядывая на это голубоглазое чудо, каждый думал, о чем угодно, только не об имени.
- так как назовем, Ром?
- А я думал, ты ей уже имя придумала?
- Ты совсем что ли? Без тебя? – шептала возмущенно молодая женщина.
Рома внимательно оглядел жену и произнес:
- Алена. Пусть будет Алена. Если бы можно Ленкой назвали бы, но так нельзя, поэтому пусть будет Аленкой.
- Интересно, а сына ты бы тогда, как назвал?
- Вот был бы сын, тогда бы и думал.
Глава 17.
Глава 17.
Дубравино. Год 2016. Алина.
Игоря не было дома. Он с ребятами пропадал в гараже, пытаясь починить старые жигули, что папа приобрел ему несколько месяцев назад. Мама была у бабушки в гостях. Дома были только я и он. Он смотрел какую-то новостную программу по телевизору, а я смотрела на папу.
- Ты чего, Аль? – ни с того ни с сего поинтересовался отец. – Что-то спросить хочешь?
А я молчала. Ведь правда хотела спросить о том, что долгое время гложило и волновало. ТО, что мое внутреннее любопытство пыталось узнать вот уже несколько месяцев из странички незнакомой мне молодой женщины, моей сестры о ней.
И я смотрела на отца, а сама будто смотрела сквозь него и видела пустоту, спинку дивана, не больше.
- Чего молчишь, дочь?
Дрогнула от неожиданности, которая уже ей не являлась. И в голове вереница вопросов: «А имею ли я пава? Спрашивать? Интересоваться? А что будет, если спрошу?» Нет, папа меня никогда не бил, никогда, да и Игорю не «прилетало», только раз и то за то, что отец нашел у него сигареты.
Будто прихожу в себя и внимательно изучаю отцовский взгляд и черты лица. Прищуренный, прямой, одновременно строгий, что он скрывает? По ощущениям там нет страха разоблачения. Так кажется. А с меня плохой прорицатель человеческих душ. Но Алена мне нравится. Мне нравится ее «упертость», целеустремленность. Нравится, что все вроде бы как по плану, но с каким-то Божьим вмешательством. А еще от нее веет оптимизмом, а в глазах там столько!!! Вот только чего? Я не знаю.
- Папа, расскажи мне про Алену?
******
Он долго молчал, по крайней мере эта затянувшаяся пауза показалась именно такой: долгой, тягучей, тяжелой. Громко выдохнул после глубокого вдоха. Внимательно посмотрел на меня, так и не расслабив взгляд.
- Зачем тебе это?
- Ну, она же моя сестра. Мне, кажется, что мы с ней чем-то похожи.
- Естественно похожи, она же моя дочь.
- Папа, ты не понял…. Просто..
- Послушай. Это не тот человек, за которым нужно тянуться и с которого нужно брать пример. На которого нужно смотреть с обожанием и хотеть так же как она. Ты думаешь она всего в этой жизни своим трудом добилась? – отцовский взгляд был тяжелым, голос подавляюще жестким. – Если тебе любопытно, то я никогда ее не бросал и не отказывался. Она сама сделала свой выбор. Я всегда. Слышишь, всегда считал ее своей дочкой, гладил ее по голове и помогал, как мог, как мне это удавалось. Никогда не отказывался. Никогда. Когда она в старших классах пошла по рукам это я ездил и вытягивал ее с всевозможных передряг и вел беседы. Я, а не ее мать, потому что та ничего не могла с ней поделать. Это я занимался ее моральным воспитанием, предварительно заверив, что если она меня не услышала, то я перережу ей «кислород» и она копейки от меня не получит. Она свой выбор сделала. Ясно! Гордая, хер с ней.