И вот под бой курантов их первый семейный новый год. Только он и она, в небольшой однокомнатной квартирке, выделенной заводом. Рядом спящая Аленка и улыбки на их лицах.
Слишком приторно. Слишком слащаво, но….. Вполне предсказуемо и ожидаемо для предстоящих событий, которые интуитивно ожидали многие в новом 1993 году.
Стоило заиграть гимну, опустошить бокалы и потянуться к губам друг друга, как в дверь постучали, тихо, осторожно. Молодые Громовы даже удивились, переглянулись. Ромка недовольно выдохнул, но пошел открывать, в глубине души понимая, что, если сейчас эти гости только громко пикнут, он и сразу в глаз даст. У них ребенок спит.
На пороге стоял Дед Мороз – Павел Николаевич, папа Лены, и Снегурочка, она же Вера Львовна.
- С новым годом! – хором прошептали родители.
Ромка не хотя впустил родственников в дом. Лена засуетилась, приглашая родителей в зал, к столу.
- Не, дочь не суетись. Мы не на долго. Подарок вам решили сделать, - все так же шептала мама Вера. – Мы вам участок выкупили на Взлетной, дом строить будем. Нечего тут с алкашами жить через стенку.
- А как? Мам, вы чего? Пап? – пыталась возмутиться молодая женщина.
Возмущению у Лены не было предела, а как же мы сами, все сами, ведь так жили ее родители, не ожидая помощи со стороны.
- Не стоило, - попытался вклиниться Ромка, пряча довольную улыбку так умело, что Уфимцевым удалось узреть лишь Громовский оскал.
- Не обсуждается. Сейчас снежок подтает и начнем. Годика через три – четыре, ну, пять – зайдете.
Уфимцевы еще немного потоптались на пороге и ушли. Словно и след их простыл.
Ошарашенная Ленка еще долго ворчала и возмущалась, а Рома всячески пытался закрыть ее рот поцелуем, что ему в итоге удалось.
Давно такого не ощущала Леночка. Наверное, помогло платье, а может быть дело все и не в нем, а в их взаимной любви родом из детства.
На полу, не на скрипучем диване, под противное гудение телевизора и свет гирлянды муж целовал свою жену, ловя каждый ее всхлип и стон, чтобы бесшумно, чтобы не разбудить крошку, что спит в кроватке. Шепча как можно тише на ушко:
- Любимая. Моя. Родная. Леночка. Солнце.
До утра, до тех пор, пока не стало светать любил ее под елочкой на деревянном полу их квартиры в стареньком здании тысяча девятьсот лохматого года постройки.
*******
Уфимцевы не обманули. Как только подтаял снег первый камень лег на фундамент. Местная строительная бригада не покладая рук трудилась над проектом дома, который Лена с Ромой долго выбирали. Решили, что он будет однозначно одноэтажный с большими комнатами и тремя такими же просторными спальнями: для них и двух детей. Аленке ведь будет нужен братик или сестренка, чтоб не скучно было разбивать коленки, лазить по деревьям, обсуждать платьица.
Громовы мечтали, жили, играли во взрослую жизнь, где придерживался специально отведенной себе роли. Если Лене это было в огромную радость, то Роме….. . Что было в голове у это молодого человека оставалась догадываться. С виду приветливый, внимательный, серьезный, как и положено настоящему мужчине, любая позавидует, любая. И Ленке, действительно, завидовали. Муж любимый, ее любит, она его. Дом строится есть ребенок. Чего еще нужно для счастья? Никто никогда н слышал, чтобы чета ругалась ссорилась. Вся их семейная жизнь была похожа на идиллию или же сказку, списанную у неизвестного автора, но такую нереальную…
Финансовые проблемы семейство обходили стороной, да что уж как сырки в масле «это о них, о молодых Громовых.
А ведь у любой сказки рано или поздно наступает конец. Их первые звоночки, первые сигналы начала конца постучались вместе с событиями осени 1993 года. Рома никогда не напивался. Никогда не приходил домой в нетрезвом состоянии, не уподоблялся своему отцу, с которым после образования его семьи, практически не поддерживал отношения, все перешло в разряд примитивного «привет –пока» или дежурного «Как дела?». Единственная с кем он еще хоть как-то старался придерживаться теплых отношений это мама, что неоднократно прикрывала его собой, когда Ромка был совсем мелким, не давая в обиду отцу.
«Достало» именно оправдал себя Громов младший усаживаясь с мужиками в цехе за один стол якобы выпить за упокой тех, кто погиб при стычке на красной площади, да и за новую Россию.