Не случилось… Ни тогда, ни потом….
*******
- А! Ты пришла.
Папа спускался босыми ногами по ступеням крылечка ко мне. Помню, как приподнял гачи штанов и уселся, как обычно закуривая сигарету. Я же стояла. Стояла рядом с деревянным крылечком и смотрела на отца все еще не понимающим взглядом. Неужели забыл? – промелькнула в голове, а ведь мог, правда, мог. Столько лет прошло! Он же ведь чем-то был занят, работал, у него ведь помимо меня еще двое, запросто мог завертеться.
Мне хотелось ему напомнить, взять и с широкой счастливой улыбкой сказать: «Пап, у меня сегодня день рождение! Давай проведем этот день, как раньше вдвоем! Пожалуйста. Думаю, Алька с Игорем не обидятся, что я тебя у них украду. Ты ведь с ними каждый день, а со мной побудешь папой пару часов». Но я промолчала, будто воды в рот набрала.
К нам на улицу выскочила маленькая Алина, следом появился брат и я сделала то, что сделала: подхватила сестру на руки, кивком головы позвала Игоря за собой и мы пошли в песочницу.
- Алена, ты такая большая стала, - заметил брат.
- Да, - ухмыльнулась я. – Именно сегодня мне исполнилось семнадцать.
- у тебя день рождение? Круто! Поздравляю! Алька, у Алены сегодня день рождение, - объяснял мальчуган сестре.
- Лождение?! С днем лождения! – девчушка так красиво хлопала глазками, а у меня ком в горле стоял.
- Спасибо, - кое-как прошептала я в ответ.
И мы долго возились строили башенки, делали куличики, с Игорем даже погоняли в тракторки, а потом я завела ребят домой, даже не попрощавшись с папой, его дома почему-то не было и ушла.
Он мне позвонит в этот день часа через три. Бабушка пригласит к телефону не умело скрывая как ей неприятен мой папа. Я возьму трубку и с каким-то щенячьим восторгом выдам скупое «ДА».
- Ален, доча, у тебя сегодня день рождение, почему не сказала?
Молчу.
- С именинами тебя!
- Спасибо, пап!
- Не мне нужно спасибо говорить, а Игорю. Если бы не он, не вспомнил бы.
- Хорошо.
И снова молчу, долго, слушая его спокойное и родное дыхание в трубке.
- Папа, приезжай. Я испекла торт, сама. Чаю попьем.
Теперь молчит он. Тоже долго. Наверное, думает, взвешивает.
- НЕ жди меня, Ален. У меня дел много. Сами там с бабушкой как-нибудь. Ладно, давай. Пока.
- Пока…
А в ответ гудки. Он положил телефон, а я все держу у уха, ожидая чуда, которого не случится.
Я не замечаю, что по щекам текут слезы. Я их не чувствую. Зато их видит бабушка. Она аккуратно вынимает из моих ладоней трубку, определяет ее на место, а затем потихоньку вытирает мои щеки.
- Все будет хорошо, Ален. Все обязательно будет хорошо.
******
Никому никогда не рассказывала, что я чувствую, что меня так беспокоит эта ситуация, что у меня там, где находится сердце как-то болит и сжимается. Об этом не знал ни Артем, который наверняка мог бы дать дельный совет, поддержать да отвесить нерадивому папаше леща, а он мог. Артем он такой. Ни мог знать мой первый парень, что учился на год старше, но я понимала, что это не тот человек, которому можно доверить ценное. К нему у меня была симпатия, но в нем не было уверенности. И вообще, я никому не могла доверять и делиться тем, что меня тревожит. Я еще с тех самых пор привыкла все держать в себе, если ни с того самого дня, когда увидела в родительской кровати папу и Галю.
А Галя ведь и сейчас с ним. Интересно, счастлива ли она? Думаю, да. Она своего добилась. Он ее муж. У них двое детей. И у папы их двое. Меня в этих планах и обстоятельствах нет: ни на половину, ни на чуть-чуть. И от этого хочется еще больше кричать и наконец-то рыдать в голос, не скрывая свои эмоции. Ну сколько можно? Сколько можно молчать?
С мамой мы разошлись далеко за полночь. Вдоволь наревевшись и насмеявшись, словно две истерички.
Уже лежа в своей постели, я внимательно слушала тишину, стараясь понять себя, услышать и скорее всего определиться, а в ответ слышала мамин вой. Она плакала, уткнувшись в подушку, наверняка, чтобы не услышала я.